Книга Майор, ты попал по полной!, страница 6 – Лена Харт

Смотрю на свою "Вишенку", похожую на брошенную елочную игрушку в сугробе, потом на удаляющуюся фигуру майора. Его тулуп темнеет от снега, плечи широкие, походка уверенная, несмотря на метель.

Вздыхаю. Поправляю шапку. Перекидываю сумку через плечо.

И, проклиная Андрея, четырнадцатое февраля, всех мужчин мира и свою идиотскую идею ехать на дачу в метель, шагаю в темноту следом за своим угрюмым спасителем.

Смотрю на его спину, широкую, как кирпичная стена. И, черт возьми, такую же непробиваемую.

Мысли кричат: «Беги! Это незнакомый мужик в лесу!»

А инстинкты шепчут: «За этой стеной не дует».

Я выбираю не дуть.

Дверь, обитая ржавой жестью, открывается с таким скрипом, будто последний раз её трогали при Иване Грозном. Майор Медведев вваливается внутрь, отряхивая с себя килограммы снега, и поджигая зажигалку. Я, стуча зубами и цепляясь за косяк окоченевшими пальцами, семеню следом.

Внутри холоднее, чем в морозильной камере, где хранят надежды одиноких женщин на личное счастье. Воздух настолько ледяной, что, кажется, его можно нарезать на кубики и подавать к янтарному напитку.

Медведев бросает мою биту на стол, и поджигает керосиновую лампу, стоящую тут же.

— Добро пожаловать в пятизвёздочный отель «Уютный лесоповал», — бормочу, обнимая себя руками. Пар изо рта густо клубится. — Сервис так себе, зато бесплатно. И мёртвые тела в подвале уже включены в стоимость.

Медведев не удостаивает меня ответом. Он вообще не тратит слова на что-либо, кроме команд и угроз привлечения к уголовной ответственности. Скидывает шубу, и бросает его на табуретку. Осматривает комнату тем самым цепким, сканирующим взглядом, от которого хочется спрятать все свои скелеты в шкафу, включая коробку с тортом, который я ем по ночам.

Его движения экономичные и выверенные, как у робота с военной прошивкой. Присаживается на корточки у печи, проверяет поленницу. Пальцы пробегают по дровам, оценивая сухость. Каждый жест отработан до автоматизма, ничего лишнего, ничего случайного.

— Сухие. Повезло, — бросает через плечо.

Я стою в углу, словно нашкодивший подросток, вызванный к директору, и пытаюсь собрать в кучу мысли, пока в голове пляшет абсурдность происходящего. Четырнадцатое февраля — день для романтики и шоколадных сердечек, а я оказалась в лесной избушке с угрюмым майором полиции, которому едва не проломила голову битой. Кто бы мог подумать, что мой вечер превратится в нечто, больше напоминающее сценарий артхаусного триллера, где выживет только самый скучный персонаж.

Спойлер: это точно не я.

Печь не поддаётся. Медведев чертыхается сквозь зубы, коротко, по-военному, и продолжает методично колдовать с обрывками старой газеты и щепками. Наклоняется ниже, дует на тлеющую бумагу. Мышцы спины напрягаются под форменной рубашкой, ткань натягивается на лопатках.

Отвожу глаза. Мне холодно, страшно и не до чужих лопаток.

Наконец слабый огонёк лижет полено, и по комнате расползается запах дыма. Сначала едкий, забивающий горло, потом уютный, смолистый, обволакивающий. Печь начинает гудеть, и этот низкий, утробный звук напоминает мурчание гигантского кота.

Профессиональная деформация не дремлет даже при минус двадцати. Пока он подкидывает дрова, я мысленно строчу анамнез. Гиперкомпенсация контроля, классика жанра. Потребность доминировать через организацию пространства. Все движения направлены на результат, ни одного лишнего жеста, ни одного случайного взгляда. Человек, который вычистил из своей жизни всё спонтанное и живое. Явно травмирован. Скорее всего, женщиной.