Книга Майор, ты попал по полной!, страница 22 – Лена Харт

Мелкие мурашки взрываются от затылка до поясницы. Дыхание рвётся на короткие, неровные выдохи. Хочется откинуться назад, вжаться спиной в его грудь, в этот каменный жар, и перестать думать.

Его пальцы на моей талии жёстко сжимаются. Почти больно. Его дыхание за моим ухом сбивается, становится рваным, и мышцы его предплечий, прижатых к моим бокам, напрягаются.

Потом резко разжимаются. Он отступает на два шага. Словно его отбросило.

— Держи центр, — голос срывается на хрип. — Не теряй баланс.

Какой, к чёрту, баланс, когда от его рук на моей талии мозг отключается, как сервер от перегрузки? Какой баланс, когда на коже бёдер, там, где лежали его ладони, пульсирует горячий отпечаток, и каждая клетка тела требует вернуть его обратно?

Тренируемся ещё полчаса. Он больше не подходит сзади. Держит дистанцию и показывает движения, стоя в двух метрах. Но каждый раз, когда я бью по воздуху, его взгляд соскальзывает на мои бёдра, на то, как мышцы работают под тканью. И он резко отводит глаза.

Он думает, что я не замечаю.

Ночью лежу в гостевой, и обнимаю акулу. За стеной, через тонкий слой гипсокартона, каждые двадцать минут скрипит кровать, значит, ворочается. Поворачивается. Переворачивается. Снова замирает.

Я тоже не сплю.

Потому что в голове крутится мысль, от которой не спасает ни акула, ни подушка, ни весь арсенал когнитивно-поведенческих техник.

Я влюбляюсь. В этого невыносимого, закрытого, как сейф швейцарского банка, человека.

И это страшнее любого сталкера.

Потому что от сталкера защищает бита. А от этого чувства, горячего, затапливающего, растущего, как тесто на дрожжах, защиты нет.

Переворачиваюсь лицом к стене и зажимаю подушку между коленями. За гипсокартоном снова скрипит кровать.

Чёрт бы тебя побрал, Медведев. И меня вместе с тобой.

Среда. Вечер.

За панорамными окнами Москва проваливается в темноту, пожирающую контуры зданий, огни фонарей и последние клочья сизых облаков. В квартире горит только настольная лампа и синий свет монитора. Тени ложатся длинными полосами на белые стены, превращая пространство в подводную пещеру.

Дима нащупал след. Старый форум, где Андрей мог покупать софт для слежки. Он работает, сгорбившись над клавиатурой, как хищная птица, высматривающая добычу. Пальцы стучат по клавишам короткими, злыми очередями. Свет монитора превращает его лицо в маску из резких углов и глубоких теней. Кофе в кружке давно остыл, покрылся маслянистой плёнкой, но он не замечает.

Я сижу на диване, подтянув колени к груди, обнимая акулу, и делаю вид, что читаю. На самом деле уже трижды перечитала один абзац про когнитивные искажения, потому что мой мозг отказывается обрабатывать научный текст, когда в двух метрах от него сидит мужчина с такой линией челюсти. Профессиональная деградация в реальном времени. Фрейд бы рыдал.

Тишину разрывает звонок его мобильного. Резкий, требовательный рингтон, от которого я вздрагиваю всем телом и роняю книгу. Корешок больно бьёт по пальцам ног.

Дима хватает трубку.

— Медведев.

Пауза. Его спина мгновенно выпрямляется, превращаясь в стальную балку. Мышцы под футболкой проступают рельефом.

— Что значит «все заняты»?! — рявкает он так, что стёкла в рамах вибрируют. Акула вздрагивает в моих руках. Или это я вздрагиваю, а акуле просто не повезло. — Там же патруль пятого отдела должен быть!