Книга Майор, ты попал по полной!, страница 18 – Лена Харт

— Пиши подробно. Каждый звонок, каждое сообщение, каждый эпизод за три года.

План атаки. Не «бедная девочка, как мне тебя жаль», а «вот бумага, вот ручка, действуй». И от этого делового, сухого приказа внутри поднимается что-то похожее на достоинство. Не жертва. Человек, который даёт показания.

Пишу. Рука уже не дрожит. Буквы ложатся ровно, одна за другой. Три года кошмара, уложенные в казённые формулировки. Он сидит рядом, откинувшись на спинку стула, и молчит. Не заглядывает через плечо. Не подгоняет. И от этого молчаливого присутствия, от его массивной тёмной фигуры на краю зрения, тревога отступает ещё на шаг.

Заканчиваю, протягиваю ему листок.

Медведев быстро пробегает текст глазами. Складывает вчетверо, убирает во внутренний карман куртки.

Он поднимается, плавно направляется к двери, замирает на пороге и, обернувшись, задерживает на мне свой пристальный взгляд.

— Замки у тебя дерьмо, — говорит ровно, глядя мне прямо в глаза. — Он вскроет их отвёрткой за пятнадцать секунд. Окна на третьем этаже, балконная дверь без блокиратора. Подъезд без консьержа, домофон китайский. Это не квартира, Цветкова, а проходной двор.

Пауза. Тяжёлая, как его взгляд.

— Я перевожу тебя к себе до конца расследования.

— Я не перееду к незнакомому мужчине! — вскидываюсь, и отголоски вчерашнего «я не пойду с незнакомым мужчиной в лес» звенят в воздухе фальшивой нотой.

Его бровь ползёт вверх. Одна. Та самая. Оружие массового поражения.

— Гражданочка, вчера ты пошла с незнакомым мужчиной в лес, спала в его тулупе, и он растирал тебе ноги. Сегодня ты внезапно вспомнила о приличиях?

— Это была экстренная ситуация!

— ВОТ ЭТО экстренная ситуация, — отрезает он. — У тебя сталкер, который знает твой адрес, номер телефона и маршрут. У меня охраняемый дом, десятый этаж, видеонаблюдение и оружие в сейфе. Выбирай: мой диван или его нож. Я подожду.

Молчу, потому что аргументов нет. Логика безупречна. И это бесит больше всего.

— Вещей бери минимум. И акулу можешь взять. Она прошла проверку, — командует он уже стоя в двери.

Я переезжаю к Робокопу.

Господи, помоги моим нервам. И его тоже.

Переезд занимает сорок минут. Именно столько нужно, чтобы запихать всю мою жизнь в две спортивные сумки, картонную коробку с книгами и пакет из-под гречки, в который я, за неимением лучшей тары, засунула суккуленты. Плюшевая акула торчит из-под мышки, как плохо спрятанный труп.

Его квартира обезоруживает стерильностью. Медленно, методично, как допрос в пустой комнате.

Белые стены. Серый диван. Стеклянный столик. Панорамные окна с видом на серое февральское небо. Ни одной фотографии, ни одного магнита на холодильнике, ни одной книги, оставленной на подлокотнике. Даже пыли нет. Пыль, видимо, тоже побаивается здесь задерживаться.

Это не квартира, а декорация к фильму про искусственный интеллект, который притворяется человеком, но забыл расставить следы жизнедеятельности.

— Уютненько, — говорю, опуская сумки на идеально чистый пол. Акула шлёпается рядом. — Так и вижу, как ты здесь каждый вечер зажигаешь свечи, включаешь джаз и танцуешь в одиночестве.

Дмитрий забирает мои сумки, несёт в гостевую комнату. Молча. На моё остроумие у него иммунитет, выработанный, видимо, годами общения с преступниками, которые тоже шутили перед задержанием.