Книга Ваше Величество, повернитесь! Попаданка-уролог для Дракона, страница 14 – Натали Бескрылая

Девочка с узелком сухой ромашки у пояса знала на одну тайну больше, чем безопасно в этих стенах; если её забрали из-за бумаг Корвина, это было уже на моей совести.

Я опустила ноги с кровати, оперлась локтями о колени и медленно отсчитала три глубоких вдоха — длинный вдох, ещё длиннее выдох, — так в реанимации возвращали в строй врачей, у которых только что умер собственный пациент. Тайник Корвина мог подождать. Живой пациент ждать не мог.

Поспать удалось минут двадцать, и на четвёртый день этого оказалось достаточно: кубок я уже научилась перехватывать, ванну с укрепляющей солью отправила обратно — а значит, Кезрану предстояло искать к телу венценосной особы новый путь.

В личные покои Иртана я пришла раньше обычного: официально — на плановый утренний осмотр и замер пульса, на деле — чтобы перекрыть Кезрану коридор к пациенту прежде, чем тот успеет принести первое за день назначение.

И чутьё меня не подвело.

Иртан ещё натягивал мантию, и я успела увидеть его поджарый торс, когда дверь открылась и в покоях появился главный лекарь — без свиты, без младших магистров и подноса, зато с плоским футляром из тёмного кедра.

— Ваше Величество, — произнёс Кезран мягко, почти заботливо. — Нам необходимо скорректировать лечение. Огненная немочь прогрессирует.

На меня он даже не взглянул — хороший приём: если не признавать проблему взглядом, можно понадеяться, что она исчезнет сама.

Только исчезать я не планировала.

Ещё чего.

Кезран открыл футляр: внутри, в бархатном ложе, лежал флакон янтарного стекла с густой тёмной мазью.

— Целебный бальзам для драконьей формы, — сказал он. — Старинный состав: снимает жар, стабилизирует теплообмен чешуи, заживляет ткани. Наносить на основание шеи и между лопатками каждое утро.

Голос у него был безупречно дружелюбный, лицо — спокойное, открытое, почти светлое, и именно это включило у меня внутри красную лампочку. В клинике самые опасные назначения чаще всего приносили с самым благостным выражением лица и словами «это стандартная схема» — а потом почему-то приходилось реанимировать пациента.

— Позвольте, коллега, — сказала я и забрала флакон раньше, чем Кезран успел передать его Иртану.

У лекаря едва заметно дрогнула щека, но я слишком долго смотрела на людей, которые врут над телом пациента, чтобы пропустить это движение. Откупорила пробку. Сначала ударила валериана — плотная, узнаваемая, явно поднятая в верхнюю ноту, чтобы забить всё остальное, а под ней тянулся густой сладковатый масляный шлейф.

Тот самый фиксатор, что был на платке в моих Покоях. Значит, и платок всё-таки оставил он — или его рука: Кезран даже не потрудился сменить запах.

А вчерашняя стройная версия про канцлера тихо осыпалась: валериана оказалась не личным шлейфом Вирлана, а рабочим фиксатором лекаря. Во дворце, где все пахнут чужими зельями, нюх стоило держать в узде.

— Любопытный состав, — сказала я, поворачивая флакон к свету. — Какое здесь основное действующее вещество?

— Это закрытый рецепт Дома Холлис, — ответил Кезран, и теперь он смотрел на меня — спокойно, в упор. — Передаётся строго от магистра к магистру. Вам знать незачем.

Ох уж этот «Дом Холлис».

Я закрыла пробку и убрала флакон в карман халата.

— Тогда я проверю его перед применением. Профессиональная привычка: сначала состав, потом кожа пациента.