Книга Ваше Величество, повернитесь! Попаданка-уролог для Дракона, страница 11 – Натали Бескрылая

Я осталась одна в нише. Пыльная штора всё ещё пахла ординаторской, и это было почти подло: мозг на секунду поверил, что сейчас за стеной кто-нибудь ругнётся на принтер, закипит чайник и жизнь снова станет нормальной.

«Если со мной…»

И тишина. Гонг проглотил остальное.

Он не оговорился и не сорвался. Он начал предупреждать — и осёкся, будто вспомнил, что Свидетелю такое знать не положено. Значит, он знает, что с ним должно что-то случиться. И, кажется, знает когда.

А я заперта в Покоях до утра, по эту сторону двери, с недосказанной фразой и очень непрофессиональным страхом за конкретного пациента.

Я поймала себя на том, что хочу услышать конец фразы. Не как Свидетель, которому по должности положено знать о пациенте всё, — как человек, которому впервые стало страшно, что с этим пациентом и правда может что-то случиться.

Я списала это на усталость и адреналин. Почти поверила.

Терпеть не могу недописанные истории болезни — в них самая высокая летальность.

А эту мне хотелось дописать. И, кажется, уже не только из врачебного упрямства.

В Покои я вернулась одна. Притворила тяжёлую створку и несколько секунд постояла рядом, прислушиваясь к коридору. Шагов не было, голосов тоже — только где-то далеко за стеной глухо скрипнула дверь.

Достала тетрадь.

Работа на бумагу ложится ровно. Паника — никогда.

Следующие два дня вошли в странный, почти больничный ритм: утром я перехватывала кубок, днём отбивалась от гильдейских назначений, вечером Гелвин — капитан охраны Покоев — приносил очередную записку с таким лицом, будто уже заранее сочувствовал моему положению. Кезран наблюдал за мной слишком внимательно, Иртан молчал за столом слишком напряжённо, а я делала единственное, что умела: не давала пациенту умереть от чужой навязчивой заботы раньше времени.

На второй вечер я попробовала вернуть его к тому, что он не договорил в нише.

— Вы начали что-то про «если со мной что-то случится», — сказала я как бы между делом, проверяя пульс.

Иртан посмотрел на меня так, будто я подняла тему, за которую во дворце снимают голову.

— Ничего, — ответил он ровно. — Считайте, что вам послышалось.

И больше к этому не возвращался. Но то напряжение, с которым он молчал за столом, говорило яснее любой недосказанной фразы: он чего-то ждал. И ждал скоро.

Иногда, когда я отодвигала от Иртана очередное питьё, у края его манжеты проступала тонкая чёрная чешуйка — и почти сразу уходила обратно. Я считывала это как сдержанную реакцию тела, которое понимало угрозу быстрее хозяина.

А ещё он перестал подносить кубок к губам, не глянув сперва на меня. Один короткий взгляд — пить или нет. Мы не уговаривались об этом ни словом; просто к концу второго дня грозный император-дракон спрашивал разрешения одними глазами — у иномирной врачихи, которую сам же обещал казнить, если ошибётся.

Чисто рабочий протокол, — сказала я себе. Себе, как обычно, не поверила.

В тот же вечер в Покои Свидетеля прислали младшего магистра Гильдии — лысоватого мужчину лет тридцати в зелёной мантии с одной серебряной нашивкой. Мешочек из плотной парусины он держал обеими руками, осторожно и торжественно, как держат вещь, за которую потом спросят по всей строгости.

— Госпожа Свидетель, Магистр Кезран передал укрепляющий состав для ванны Его Величества. Приготовлен по древнему рецепту Дома Холлис — для восстановления жара крови и снятия внутреннего спазма.