Книга Запретная ведьма предводителя драконов, страница 20 – Анна Сил

Она подняла голову.

Её глаза были спокойные.

Слишком спокойные.

— Уходить поздно, — сказала она. — Оправдываться — бесполезно. Нас не слушают. Никто не хочет слушать.

Пауза.

— У нас остался только один путь.

Тишина упала резко, как камень в воду.

Все посмотрели на меня.

Найра шагнула ближе.

— Ты ходила к нему, — произнесла она. — И не сделала то, что должна. Теперь у нас нет времени.

Я слышала только стук крови.

Гул.

Давление изнутри.

— Ты думаешь, это игра. Что его можно… — она чуть качнула головой, — переубедить. Но он — правитель. Ты должна была стать клинком. Но ты дрогнула.

Она говорила тихо, ровно.

И именно поэтому слова резали глубже.

— Время закончилось, — добавила Найра. — Если ты не можешь, заплатит твой сын.

Я вскинула голову.

— Вы не тронете его.

— Значит, ты пойдешь, — ответила она. — И в этот раз — не дрогнешь.

Мы стояли друг напротив друга.

И это был приговор, которого я боялась, но ждала.

Комната была слишком мала для пяти тел и слишком велика для одного страха.

Я сидела в углу, поджав ноги, прижав локти к грудной клетке — будто так можно было удержать разорванное внутри. Камень под спиной был холодным, но я едва чувствовала кожу. В груди все сводило, как будто воздух стал вязким, тягучим, и не хотел входить.

Ведьмы держались подальше.

Не демонстративно.

Не жестом.

Просто стояли так, будто я излучала что-то, к чему нельзя прикасаться. И это было хуже любого обвинения.

Я слышала, как Найра и Старшая говорили шёпотом. Неразборчиво. Сухо. Ровно. И каждый раз, когда их голоса стихали, я знала — они снова смотрят на меня.

Я не поднимала голову.

Солнце медленно уходило. Свет слабел. Тени вытягивались по полу, словно пытаясь добраться до меня.

К вечеру голоса стихли. Даже дыхание — будто стало одинаковым у всех.

Старшая развернулась ко мне.

— Спать.

Я не сразу поняла ее.

— Сейчас? — голос вышел шероховатым.

— Сейчас, — повторила она. — Завтра — день решений.

Слова не звучали угрожающе. Но в них не было и надежды. Я не шевелилась.

Тогда она подошла — впервые коснулась меня за все эти дни.

Её ладонь легла мне на лоб, тёплая, как вода, в которую опускают рану.

— Тише, — сказала она.

И я провалилась.

Не во тьму. Не в сон. А в мягкое падение — без сопротивления, без мысли, без возможности удержаться.

Как будто меня кто-то выключил.

Вынырнула я резко — будто меня вытолкнули из глубины.

Воздух резанул легкие. Сердце ударило в грудь так сильно, что на миг в глазах помутнело.

Тьма комнаты еще не рассеялась полностью. Утро только подступало, бледное и без тепла. Ведьмы спали — или делали вид. Медленные, ровные вдохи. Никаких слов. Никакого суда.

А внутри меня — рваное дыхание, дрожь, пульс в пальцах.

Обрывки всплывали всполохами:

Теплый пар купальни.

Кайрен — совсем близко.

Его глаза — не ледяные, не чужие.

Мгновение, в котором я почти… позвала его по имени.

И — блеск клинка.

Горячий свет пламени за его спиной.

Резкое сближение, его рука на моем запястье — крепче, чем память.

Я вдохнула глубже, словно могла вдохнуть ясность.

Нет.

Это не могло быть явью.

Ведь я не ходила. Я лежала. Здесь. Под каменным потолком. Под взглядом Старшей. Под решением Найры.

Это был сон, порожденный страхом.

Или память — слишком живая, чтобы умереть, как я должна была.