Книга Триада, страница 53 – Ульяна Муратова

— Вот уж не думала, что моё мнение для тебя что-то значит, — удивилась я.

— Значит, — весомо ответила Шура. — Ты меня кормила, когда я с ногой валялась. А блаженная наша лечила. Я ж не паскуда какая-то без понятий. Вы теперь хоть и с приздвезью, но для меня — свои. А своих предавать нельзя. Так что пока Масар этот тебе нужен — с моей стороны никаких поползновений не будет, можешь быть уверена. И вообще, мужиков толпа… а нам, кроме как друг на друга, не на кого больше рассчитывать.

Мы с Шурой были предоставлены сами себе до заката. Поспали, искупались, сделали зарядку. Меня насквозь пропитало спокойствие, царившее в лагере. Жизнь здесь была до странного размеренной. Я бы назвала её фатализмом, возведённым в абсолют. Все янгваны словно уже распрощались с жизнью, и каждый теперь воспринимал новый день, как взятый взаймы у судьбы.

Так как телевизоров тут нет, да и с книгами, судя по всему, дело обстоит туго, то янгваны смотрели на рассветы и закаты. Шоу, которые природа устраивала дважды в день по расписанию. В этот раз закат стал откровением. Большая полная луна только-только взошла из-за горизонта, когда солнце начало тонуть в алой дымке. Я завороженно наблюдала, как они двигались навстречу друг другу и в какой-то миг замерли в полной гармонии. Луна казалась огромной, в разы больше, чем когда висела высоко на небосклоне. Закатный свет обрисовал её контуры и залил барханы карминовыми красками. Нереальный пейзаж.

— Какие-то они тут кровавые, эти закаты. Скажи? — тихо спросила Шура, кидая с холма мелкие камешки. Они ложились на песок практически идеально ровной линией.

— Скажу. Какой мир, такие и закаты, — философски ответила я.

Красота словно пришибла окружающих. Молчали даже насекомые. Луна постепенно поднималась выше и выше над горизонтом, теряя красноту и сжимаясь в размерах. Словно застыдилась своего вызывающего алого великолепия и теперь старательно делала вид, что она — вполне обычная и приличная спутница, ничуть не хуже более скромной второй.

Мы как раз спускались с холма, когда заметили, что в лагере встречали группу янгванов. Сердце забилось от волнения — вернулся ли Масар? Мы с Шурой не сговариваясь припустили вниз по склону, но до главного дерева лагеря отряд бойцов дошёл быстрее нас. Янгваны спешивались, стягивали грузы с фахораков и отпускали тех на волю. Я жадно вглядывалась в лица, искала знакомые черты, но никак не могла найти.

Толпа окружила кряжистый символ свободы и весело заулюлюкала. Я не понимала, чему они радуются, но поддалась общему настроению. Улыбающиеся лица словно светились изнутри, и я уверилась, что случилось что-то хорошее. Только моего янгвана не было ни среди вернувшихся, ни среди собравшихся. Я разволновалась окончательно. Невольно вспомнила, как он прощался утром, и внутри всё сжалось от плохого предчувствия. Наконец кто-то распряг последнего фахорака, и я увидела Масара. Раненый, он едва держался на ногах, но улыбался. К нему тут же подскочила Алёнушка. Измученный Цай стоял рядом, но не помогал. Видимо, сил у него не осталось.

Я кинулась к Масару сквозь толпу. У дерева возникла сутолока, но я даже не посмотрела в ту сторону. Оказавшись рядом, я приобняла Масара за спину и встала рядом, чтобы он смог на меня опереться.