Книга Триада, страница 49 – Ульяна Муратова

— Ложись головой мне на колени, я тебе сделаю приятно… — томно-испуганно промурлыкала я.

От растерянности он подчинился. Я принялась нежно массировать ему кожу головы и лицо, надеясь, что он расслабится и уснёт. Отличный план, надёжный, как швейцарский сыр. Масар обнял меня обеими руками и тоже принялся наглаживать. Под рубашкой. Щекотно, страшно и волнительно примерно в равных пропорциях.

Пока я размышляла, чем бы его отвлечь, он повалил меня на постель и навис сверху.

— Я только поглажу… — он спустил с талии мои штаны и принялся ласкать живот, которого я всегда жутко стеснялась. — Ты такая мягкая на ощупь, такая женственная…

Я замерла под градом противоречивых ощущений. С одной стороны — он гладил живот. Тот самый живот, который всегда предательски нависал над брюками, выпирал из платьев и скрывал под собой кубики пресса, которые анатомически предполагались, но я их никогда у себя не видела. С другой — Масар делал это вдохновенно и искренне. Так, будто этот самый живот ему нравился. И выглядел янгван при этом… возбуждённым донельзя.

Я на всякий случай посмотрела — нет, всё верно. Возбуждённо гладит живот. Мой. Никакой ошибки.

— Наши женщины сухопарые, высушенные пустыней и солнцем, а ты — пуховая и медовая, — зашептал он мне на ухо и потянулся к моим губам.

Когда-то я читала, что цыганский табор вводит в гипнотическое состояние перегрузкой рецепторов. Мелькание цветов, беспорядочные прикосновения, громкие слова. Люди впадают в ступор и становятся ведомыми. Вот и я сейчас зачарованно наблюдала за чёрными блестящими в свете маленького кристалла глазами, таяла от касаний и млела от слов, которых мне никогда не говорили. Впервые в жизни чувствовала себя желанной. Голова закружилась, страхи перепутались с желаниями. Я поддалась завораживающим губам, ответила на поцелуй.

— Только пообещай, что… что ты не зайдёшь далеко, — я переложила на Масара всю ответственность и почувствовала облегчение.

— Пусть пустыня будет мне свидетелем, — ответил он.

Что я могу сказать? Надо было формулировать точнее!

Масар жадно целовал меня и словно пил нашу близость большими алчными глотками. Я неумело ласкала его в ответ, не понимая, что нужно делать. Он распалялся всё сильнее. Смуглая кожа стала обжигающе горячей, жилистое тело пылало под ладонями. Масар был словно выточен из камня очень дотошным скульптором — жёсткий, рельефный и тяжёлый. Грубые шершавые пальцы скользили по спине и ягодицам, даря острые ощущения.

Когда он потянул меня за руку и требовательно прижал её ладонью к своему паху, я задохнулась от неловкости. Но воспротивиться не смогла.

— Вот так, асали. Приласкай меня… Ещё!

И я ласкала. Сначала медленно и осторожно, потом быстрее. Он направлял и исступлённо повторял:

— Ещё! Ещё!

Масар до боли стиснул меня в объятии и с рыком вжался в моё тело. Его сердце колотилось так громко, что оглушало. Он закрыл глаза и на мгновение замер. Я нежно погладила до черноты загоревшую шею свободной рукой. Веки с густыми ресницами распахнулись. Он полной грудью втянул ставший влажным воздух. Взгляд обрёл осмысленность.

— Моя маленькая сладкая асали… теперь я хочу посмотреть, как ты ласкаешь себя.

От неожиданности я чуть не поперхнулась воздухом.

— Если ты не разрешаешь мне, то хотя бы покажи, как ты делаешь это сама, — он поцеловал меня в шею.