Книга Триада, страница 167 – Ульяна Муратова

Бесконечно прокручивая в голове события последних недель, я всё сильнее поражалась тому, как сильно мы изменились. Как изменил нас Минхатеп. Как быстро слетел наносной лоск цивилизации. Доброта, искренность, бескорыстность, честность, умение прощать — неужели они лишь побочный продукт сытой безопасной жизни? Или в решающие моменты каждый скатывается к тому, кто он есть на самом деле. И я — просто плохой человек, который вырос в условиях, где этой червоточине внутри меня не давали развиться в нечто более страшное.

Я убила Хунира — случайно.

Я убила Лиашу — пусть косвенно.

Я убила Фарая — хладнокровно и вероломно.

Вот история моего падения на дно. Путь от старосты-отличницы до убийцы-проклинательницы. И почти каждый шаг на этом пути я сделала сама.

Могла ли я остановиться?

Нет.

Я выживала.

Это тоже сложно. Это тоже нужно уметь. Это тоже достойно уважения.

И я выжила.

Пусть я потеряла многое на том страшном пути, который прошла, но осталась стоять там, где многие упали бы, сдавшись. Я не позволила измываться над собой, не позволила себя унижать и не позволила себя уничтожить.

Я сама решила, с кем мне быть, и сама решу, кем мне стать...

Эта мысль дала немного покоя, и я наконец провалилась в целительный беспробудный сон. Густой, плотный, обволакивающий. Мне было почти хорошо в нём, и даже короткие, неясные сновидения и мутные образы не тревожили сознание.

Я спала очень долго. Порой выныривала на самую поверхность, чутко прислушивалась к чьим-то шагам или голосам, а затем погружалась на самую глубину. Туда, где молчал голос совести.

Последнее пробуждение получилось самым лёгким. Я почувствовала массивную руку на боку и мерное дыхание за спиной. Осторожно обернулась и увидела спящего Драхира. Не узнала обстановку и просторную тёмную комнату.

Рах почувствовал движение, прижал меня к себе чуть теснее и открыл глаза.

— Как ты, асали?

Я прислушалась к себе.

— Жива. Здорова. Выспалась. Где мы?

— Всё ещё в Хивеньесе, только на втором этаже. Из-за самоубийства Фарая случился настолько мощный выплеск магии, что теперь в темнице находиться небезопасно. Вас всех перевели сюда, наверх. Вы под домашним арестом. Девочки уже дали показания о том, как ты уговаривала Фарая проснуться. В его смерти тебя никто не винит, но на вопросы ответить придётся.

— Никто не винит? Но это я его угово…

Драхир прервал меня, приложив палец к губам.

— Он покончил с собой. Его психика не выдержала всех этих новостей. Он не вынес случившегося. Конец его истории. А наша история продолжается, — спокойно проговорил Рах, будто речь шла о книге или кино.

Я снова осмотрелась. Шикарная, богато отделанная комната тонула в темноте. Сквозь неплотно задёрнутые портьеры пробивался лунный свет. Широкая кровать с полупрозрачным балдахином казалась плывущей по тонущему во мраке полу.

— А на улицу можно выйти? — с надеждой спросила я.

— Во двор? Пойдём, я схожу с тобой. Ты голодна?

— Пока нет, — я прислушалась к себе и поняла, что хочу на свежий воздух и в душ. Именно в такой последовательности.

Оказалось, что я спала одетая. Всё платье измялось, но мне было плевать. Драхир взял меня за руку и уверенно повёл тёмными переходами. Видимо, уже стояла глубокая ночь. Из-за закрытых дверей практически не доносились звуки, лишь за парочкой кто-то храпел.