Книга Триада, страница 165 – Ульяна Муратова

Качнувшись, он развернулся и пошёл прочь. Вверх по лестнице, в само поместье.

Видят ли его другие?

— Ни во что не вмешиваться, пока я сама не попрошу!

Мой голос разнёс приказ по темнице. Никто не посмел возразить. Дрожащей рукой я толкнула приоткрытую дверь решётки и вышла на середину каземата. Остановилась и замерла в напряжённом ожидании. Удары сердца были настолько громкими, что оглушали. Я сглотнула ставшую горькой слюну и сжала кулаки.

Фарай вернулся очень быстро. Посмотрел на меня дикими провалами глаз и сказал:

— Это сон…

— Это сон, ты прав. Тебе нужно проснуться. Тебе нужно проснуться, вернуться сюда и найти виновных в смерти твоей матери. Но чтобы проснуться, нужно умереть. У меня это срабатывало дважды, — тихо сказала я, следя за его реакцией.

— Это сон, — повторил он, качнувшись.

Полупрозрачная рука вцепилась в металлическую решётку камеры, внутри которой со светильника всё ещё свисал чёрный шёлковый поясок. Его так никто и не удосужился снять, и теперь я была этому рада.

— Это сон, Фарай, тебе нужно проснуться, — мягко шептала я. — Умереть во сне и проснуться наяву.

Он сделал несколько нетвёрдых шагов ко мне, неимоверным усилием воли я не отшатнулась, а осталась на месте.

— Ты… я тебя накажу… уничтожу… — обветренные губы с трудом складывали звуки в слова.

Фарай вцепился в мои волосы, с силой оттянув их назад. От боли на глазах навернулись слёзы, но я не позволила себе сопротивляться.

— Я приму любое наказание, когда ты вернёшься, — прошептала я, до предела запрокидывая голову.

Измученный маг нависал надо мной воплощением страха. Я чувствовала его муки, почти осязала свои проклятия, видела его боль. Внутри проснулась жалость. Сердце замерло от тоски. Я нежно провела пальцами по причиняющей мне боль руке.

— Прости меня, Фарай. За всё прости.

Слёзы хлынули из глаз, размывая становящийся всё более плотным образ.

Он прижал меня к себе, стиснул так, что я задохнулась от боли. Дёрнул волосы, ногтями вцепился в бедро и впился в губы болезненным поцелуем. Оторвал от себя, а потом властно укусил за основание шеи. Я всхлипнула, претерпевая боль, и ласково погладила своего мучителя по лицу.

— Проснись и вернись ко мне, умоляю. Я приму любое наказание, которое ты мне назначишь. Сниму проклятия. Облегчу твои страдания. Прошу!

Я смотрела в чёрные провалы глаз и верила в свои слова. Всё внутри горело сладкой болью от прикосновений Фарая. Его лицо казалось недосягаемо, бесконечно, неправильно прекрасным.

— Как? — спросил он, одурманенный тем же чувством, что и я.

— Нужно всего лишь умереть, — тихо ответила я.

— Тогда убей меня, — прошептал он.

— Я не смогу, Фарай. Я слишком слабая для этого. Ты должен сам, — слёзы катились по лицу, влажные дорожки спускались к шее. — Чтобы проснуться, ты должен умереть.

Мой мучитель выпустил меня из хватки и оглянулся.

— Вон там, — я мягко указала на свисающий со светильника пояс.

Покачиваясь, Фарай зашёл в камеру и взобрался на постельный постамент. Потянулся вперёд, подцепил чёрную полоску шёлковой ткани и обвязал вокруг шеи.

— И я проснусь? — глухо спросил он.

— И ты проснёшься, — онемевшими губами ответила я.

Фарай сделал шаг с постамента и рухнул вниз, подвешенный на чёрной удавке.

— Проснёшься, если будет, кому тебя разбудить, — с горечью добавила я, глядя, как его тело окончательно обретает плотность, а непроглядная Тьма окутывает его фигуру, беснуясь и ища выхода. — Прости, Фарай. Прости!