Книга Триада, страница 155 – Ульяна Муратова

— Нет.

— Так и говори. Из моей камеры не видно, что происходит в соседней.

— А я ничего и не видела, — тихо прошептала целительница. — Я зажмурилась.

— А я скажу, что Лиаша — змеюка. И что я видела, как змеюка повесилась на светильнике, сама, — оскалилась Шура.

— А я что скажу? — голова начала кружиться от нервного перенапряжения.

— Скажи честно, что ты не желала зла, не проклинала Лиашу, не планировала её смерти и не по твоей воле так вышло, что она оказалась повешенной в камере. А, добавь ещё, что ты совершенно не в курсе, что было у неё на уме и что могло толкнуть её на такой шаг.

— А если будут спрашивать детали?

— Скажи, что видела, как она сама зашла в камеру и как хваталась за горло, когда повисла на светильнике, — пожал плечами Драхир. — А я пойду страже сообщу.

— А если они спросят, почему ты ничего не предпринял? — шёпотом спросила я.

— Так она запретила мне вмешиваться под страхом смерти. Я жутко испугался и внял угрозе, — саркастично хмыкнул Драхир и ненадолго исчез за дверью в каземат.

Мне тут же стало страшно и неуютно. Внезапно начала болеть голова, я потёрла виски. Да сколько можно-то? Я больше так не могу! Я устала! Устала от угроз, трупов, проклятий, судов, магии, борьбы, заточения. И бесконечного превозмогания.

— Когда уже это заклевалово закончится, а? — в тон моим мыслям спросила Шура.

Рах вернулся не один. Несколько мужчин принялись изучать камеру, делать магические пробы и осматривать решётку. Вскоре к нам спустился Ирихан. Он осмотрел помещение и упёрся взглядом в Драхира.

— И как это понимать? — спросил крылатый.

— Возможно, она наконец осознала, какой сукой была, и решила избавить от себя мир? Очень альтруистично. В любом случае никто ей не помогал. Я бы предположил, что это самоубийство на фоне психоза от потери мужа и новостей об Истинности Вероники и Фарая, но это лишь предположение. Сам понимаешь, клятва бы не позволила мне причинить ей вред. И я готов поклясться, что все девушки в момент повешения находились рядом со мной в этой камере, ничего не говорили и не предпринимали.

— И что, она сама пришла сюда и повесилась? — раздражённо бросил Ирихан. — И я должен в это поверить? Да за кого ты меня принимаешь?

— Я тебе клянусь, что видел, что никто, кроме Лиаши, в ту камеру не входил и повеситься ей не помогал, — с нажимом сказал Драхир, и над его ладонью полыхнул огонёк, свидетельствуя о клятве. — Мы сами в шоке от случившегося. Но Ирихан, если в дело вмешались боги, то чего ты ждал?

Вопрос повис в сумраке темницы.

— Ван Усалам, это правда. Следы прикосновений к решётке оставила только сама ривана Лиаша. Внутри камеры никого, кроме неё, не было долгое время, — один из охранков, обследовавших камеру, замер перед крылатым. — Судя по всему, действительно сама повесилась.

Ирихан одарил нас неверящим взглядом.

— Теперь ты веришь, что дни Фарая сочтены? — тихо спросил у кузена Драхир.

Тот неуверенно кивнул.

— Пусть место… самоубийства ещё раз осмотрят. Я не силён в поисковой магии. Предадим тело последнему огню, когда стемнеет. Если Фарай до тех пор не вернётся, то кто ему виноват, — подвёл итог Ирихан и направился к телу повешенной.

Мы вчетвером переглянулись и сели за стол в ожидании очередного допроса.