Книга Госпожа Туманова. Коллекция проклятий, страница 79 – Сандра Барро

— Маша, что опять? — обернулась я, услышав знакомое топтание.

Девчонка тут же расплылась в озорной улыбке, отчего её вздёрнутый носик в веснушках мило сморщился.

— Барынька Полина Андреевна! Евдокия такую кулебяку испекла с рыбой, аж ум затуманивается. Принести вам кусочек с чайком? Ольга Захаровна уже отведала и в гостиной отдыхают возле камина с книжкой новой. Видать, интересно там... Я спросила, когда постель готовить, так она и не ответила, зачиталась видать. Да и вы всё в бумагах... Вон какая бледная. Покушать вам надобно.

Я прикрыла глаза. Какая непосредственность!

— Маняша, я работаю. Мне некогда. Как закончу, покличу тебя. Пожалуйста, не мешай.

Маша всплеснула руками, искренне удивляясь:

— Да разве ж это работа: в буквы смотреть? Это только мужчинам всё знать надобно. А барышням: вон как графине, книжки любовные читать да глаза мечтательно закатывать...

Глубоко вдохнув, я приготовилась позвать Евдокию и попросить её избавить меня от этой наивной заботы. Но в этот момент в прихожей раздался стук входной двери.

Маняша выглянула в коридор, испуганно пискнула и зашептала:

— Барин Жаргал пришёл! Ой, пойду я... Боюсь я его. Как глянет своими тёмными глазами, так у меня душа в пятки. Оно и понимаю, что добрый человек ваш инородец, но всё одно — страсть как боязно. Сурьёзный он мужчина.

Она исчезла мгновенно. Через минуту в дверях показался Жаргал. Его лицо, как всегда, не выражало лишних эмоций, но в руках он держал запечатанный конверт из плотной бумаги.

— От Григория Захаровича, — коротко произнёс он. — Просил передать лично в руки.

Помощник протянул мне конверт. Бумага была дорогой, плотной, а почерк — размашистым и уверенным, мужским. Я почувствовала, как сердце пропустило удар.

«Милостивая государыня Полина Андреевна, — писал Русаков. — Моя благодарность Вам не знает границ: боюсь, что бумага не передаст и сотой доли того, что я испытываю. Прошу Вас, подготовьте Ольгу Захаровну. Десятого числа я приеду забрать сестру. Ближе к ночи, чтобы не привлекать лишнего любопытства и досужих языков. Надеюсь на Ваше понимание и... на скорую встречу.».

Я перечитала последние строки дважды. «Надеюсь на скорую встречу.». В этих словах, простых на первый взгляд, сквозило нечто большее, чем простая вежливость. Между строк читалось его присутствие: пронзительный взгляд изумрудных глаз, тепло руки, когда он помогал мне выйти из экипажа.

— Его превосходительство просил передать, что всё будет исполнено точно в срок, — добавил Жаргал, внимательно наблюдая за моей реакцией. — Как ты, Полина? Твои глаза говорят, что ты не отдыхала.

Аккуратно сложив письмо, я почувствовала, как кончики пальцев едва заметно покалывает.

— Я в порядке, Жаргал. Просто... работы много. И, кажется, Маняша права: мне действительно сто́ит выпить чаю. Ужинать будешь? Составишь мне компанию? Я сейчас распоряжусь.

Бурят едва заметно улыбнулся и качнул головой:

— Я сам. Сейчас переоденусь и попрошу Евдокию накрыть в малой столовой.

Через четверть часа мы уже сидели за столом. Жаргал умылся, облачился в домашнюю одежду и выглядел посвежевшим. Я с удовольствием слушала его неторопливый рассказ о нашей группе жандармов. Их совместной и сплочённой работе в последние дни. И, надо сказать, характеристики моего помощника были куда точнее официальных рапортов Соколова. Его сухие, меткие замечания про столичную «уставщину» заставили меня искренне рассмеяться. Я только сейчас осознала, как мне не хватало присутствия моего напарника, этих немногословных, но всегда бьющих в цель комментариев по делу.