Книга Госпожа Туманова. Коллекция проклятий, страница 78 – Сандра Барро

— Ваше высокородие, — выступил вперёд первый, крепко сбитый детина с кулаками размером с добрую тыкву, — унтер-офицер Сидор Потапов. Обо мне слава простая: пуля не берёт, отскакивает ровно горох от стенки. Коли стрелять начнут, вы за мою спину вставайте, не прогадаете.

Вторым был щуплый, невзрачный ефрейтор с бегающими глазами.

— Алексей Сомов, — представился он, нервно потирая руки. — Я, госпожа Туманова, тайники да схроны кожей чую. Ни одно двойное дно или фальшивая стена от меня не укроются. Если в доме вещь какая с умыслом припрятана, то сразу так ладони гореть начинают, что хоть в снег суй.

Рядом с Сомовым стоял рядовой Илья Кольцов, бледный юноша с лихорадочным блеском в глазах.

— Стоит нечисти или ведьме какой ко мне на версту приблизиться, у меня зубы ныть начинают нестерпимо, — прошептал он. — Чем ближе зло, тем сильнее боль. Живой колокол я, Ваше высокородие.

Четвёртый, фельдфебель Степан Разин — тёзка знаменитого бунтаря, что вызывало иронию — обладал странным даром «тяжёлого слова»: если он приказывал стоять, человек буквально врастал в землю, теряя волю к движению. А пятый, молчаливый ефрейтор Пётр Лукин, умел наводить «морок невнимания». Мог пройти мимо любого часового, и тот бы его в упор не заметил.

Запомнив каждого и выразив своё восхищение их способностями, я попрощалась с ними и вернулась к своим делам. Теперь, когда ящики из магазина доставили, кабинет преобразился. Степан принёс тонкие деревянные дощечки, на которых я собственноручно вывела чёрной краской подвиды: «Родовые проклятия», «Сущности низшего порядка», «Медиумные искажения». Я установила коробы в пазы новых шкафов у стены, и вид этой упорядоченности наполнил меня спокойствием.

Я сидела за столом, пытаясь вникнуть в архивные бумаги. Со всеми этими событиями никак не удавалось полностью погрузиться в процесс, но сегодня я была твёрдо намерена разобрать всё по категориям. В планах было закончить отчёт по делу Русаковых. Я обещала Григорию Захаровичу сохранить подробности в тайне, но зафиксировать всё в личной картотеке была просто обязана.

Дверь скрипнула. Продолжая писать, делала вид, что ничего не замечаю. Это в очередной раз заглянула Маша. Я вздохнула, чувствуя, как внутри шевелится раздражение, но сдержалась. Девушка после своего спасения считала, что обязана по гроб жизни, и буквально ходила за мной по пятам. Мне даже пришлось привлечь Евдокию, чтобы та загрузила подопечную работой. Но Маняша оказалась невероятно расторопной. Она схватывала всё на лету, дело в руках спорилось. И уже через полчаса снова была у моего порога.

— Барыня Полина Андреевна, — шептала она, заглядывая в кабинет, — не надобно ли чего? Может, чернил подлить или перья починить?

— Иди занимайся делом, — не оборачиваясь, отвечала я.

— Так всё переделала уже, — отвечала она с деревенской простотой, прислоняясь к косяку. — Евдокия Петровна вон ворчит, что я больно шустрая. А мне всё за вами присмотреть охота, чтобы не занедужили от бумаг-то этих страшных…

Такая забота вызывала улыбку и раздражение. Давно меня так назойливо не опекали. Единственным моим спасением были вечера с Ольгой. Её Мария ужасно стеснялась, почитая за «настоящую графинюшку». А когда появлялся Жаргал, она и вовсе, потупив взгляд, бочком улепётывала в людскую.