Книга Госпожа Туманова. Коллекция проклятий, страница 199 – Сандра Барро

— Голубушка. Это именно то, что надо. Скромно, но с достоинством. Она сделала приглашающий жест.

— Александр Григорьевич сегодня с утра опять не в духе. Читал утренние газеты и ругал министерских за их нерешительность в восточном вопросе так, что кухарка побоялась входить. Я сколько раз говорила ему: нельзя читать перед принятием пищи!

Посмотрев на неё задумчиво, я процитировала старую истину: «Не читайте до обеда советских газет. Но ведь других и нет. Вот никаких и не читайте.»*.

* цитата из произведения Михаила Булгакова “Собачье сердце”

Саблина с искренним восхищением, смешанным с лёгким недоумением, посмотрела на меня:

— Вы очень точно вошли в образ, Ульяна Андреевна. Но, простите, я не ослышалась — светские газеты? — Ах, не обращайте внимания, — я постаралась улыбнуться как можно естественнее, мгновенно осознав свою оплошность. — Это присказка одного доктора, знакомого моего батюшки. Хирург и по совместительству терапевт, постоянно твердит это своим пациентам. Забавный такой человек, он ещё и писатель. Вдаваться в подробности, что этот гениальный писатель родится только через пятьдесят лет, я, разумеется, не собиралась.

— Писатель? Ну чего только не встретишь среди этих учёных мужей, — Софья Константиновна мягко улыбнулась, и в её глазах затеплилась тень облегчения. — Идёмте же. Я с самого утра только и говорю ему о вас, так что Александр Григорьевич уже, право, потерял остатки терпения. Он даже обрадовался, что я, наконец, наняла чтицу, ведь зрение подводит его уже давно. А признавать слабость — сущая пытка для мужчин. Хозяйка дома повела меня по длинному коридору, украшенному портретами предков в тяжёлых рамах. У самой двери в кабинет она остановилась и, чуть понизив голос, предупредила:

— Муж будет ворчать на новости, Ульяна Андреевна. Не принимайте на свой счёт. Ему просто нужно чувствовать, что он всё ещё в строю. Она деликатно постучала и, не дожидаясь ответа, приоткрыла массивную дубовую дверь. В кабинете было душно. Несмотря на утро, окна были занавешены, а на столе горела лампа под зелёным абажуром, бросая болезненный свет на кипы газет. Генерал Саблин сидел в кресле, низко склонившись над листом «Северной пчелы». Он почти касался бумаги носом, и я увидела, как дрожат его пальцы от напряжения. Но хуже всего было другое. Над его шеей, прямо в том месте, где позвоночник переходит в затылок, пульсировал тёмный сгусток. Та самая «чёрная змея» проклятия, о которой я догадывалась. Она не просто душила его — она медленно «выпивала» его зрение, застилая глаза мутной пеленой. — Наконец-то! — пробасил он, не поднимая головы. — Софья, это она? Пусть садится и читает. С самого начала, с передовицы! Эти писаки опять чего-то напутали с назначением в штабе, а я не могу разобрать ни черта в этом бисере!

Я подошла к столу, стараясь держаться в тени, но стоило мне оказаться в круге света от лампы, как Печать под лопаткой запульсировала невыносимым жаром. «Змея» на шее генерала будто почуяла угрозу: она зашевелилась, плотнее впиваясь в его плоть. Саблин шумно, с присвистом выдохнул, лицо мужчины покраснело. — Ну же, барышня, чего вы стоите? Читайте! — прикрикнул он и тут же схватился за горло, заходясь в сухом кашле. — Виновата, — тихо отозвалась я и сделала шаг вперёд. Возле самого кресла я притворно споткнулась о край ковра. Короткий вскрик, и я, якобы теряя равновесие, оперлась ладонью о его руку, лежащую на подлокотнике. Контакт был мгновенным. Через пальцы в меня хлынул липкий холод проклятия. Печать Нуара жадно впитала его, как сухая земля впитывает воду. Тень, обвивавшая шею генерала, на мгновение вспыхнула и бесследно растворилась в моём теле.