Книга Госпожа Туманова. Коллекция проклятий, страница 197 – Сандра Барро

Я похлопала Саблину по руке в знак сочувствия. Медленно убрала ладонь, а вместе с ней и купол силы.

Бинго! Так вот что произошло на самом деле. Чужая злоба и зависть... Роковая ноша предназначалась не генералу. Целью была его супруга! А он, сам того не зная, принял этот удар на себя, став её живым щитом... И именно поэтому в её присутствии мужчину «отпускало». Проклятие мучило Александра Григорьевича, но оно не было его собственным.

Я всё ещё видела отголоски виде́ния, глядя на Софью Константиновну. Она сидела передо мной всё такая же прямая и статная. Но теперь я видела не просто волевую светскую даму. Перед моими глазами была женщина, которую любили так преданно и сильно, что даже самая чёрная ненависть не смогла её коснуться, разбившись о верность мужа. Для неё моё прикосновение было лишь мимолётным жестом поддержки, длившимся едва ли секунду, в то время как для меня оно стало целым откровением, перевернувшим всё дело.

— Голубушка, что с вами? — встревоженно спросила Саблина. — Вам нехорошо? Вы побледнели.

— Нет-нет, всё в порядке, — я мягко улыбнулась, заставляя печать на спине окончательно утихомириться. — Просто на мгновение задумалась. Скажите мне, дорогая Софья Константиновна, была ли в вашем окружении... или, может, есть и сейчас... темноволосая дама с крупной родинкой на правой щеке? Вот здесь. Коснувшись своей скулы, я указала место. Серебряная ложечка в пальцах генеральши резко звякнула о край фарфоровой чашки, нарушив благостную атмосферу кафе. Лицо женщины вмиг утратило краски. — Откуда… — едва слышно прошептала она, и в её глазах мелькнул суеверный страх. — Откуда вы можете это знать?

— Пожалуйста, ответьте мне, — я не сводила с неё взгляда, стараясь говорить максимально спокойно. — Это очень важно. Для благополучия вашего мужа. Софья Константиновна сглотнула, пытаясь унять дрожь в руках.

— Её звали Екатерина Воронцова… Дочь полковника. Мы дружили в юности, наши семьи были близки. А потом... на одном из приёмов Катю представили Александру Григорьевичу. Она осеклась, словно горькое воспоминание перехватило горло.

— Она любила его, — не спрашивая, а утверждая, закончила я.

— Любила? Нет. Любовь так не действует. Она имела на него виды, считала своей собственностью. А когда он выбрал меня… не простила. Потом жизнь нас развела: мы с Сашей поженились, родился сын. Но вы... — Софья вскинула на меня полные смятения глаза. — Вы не могли об этом знать. В нашей семье никогда не вспоминали это имя. Вам никто не мог рассказать!

— Позвольте спросить, — я проигнорировала её изумление, — как раз в то время, перед поездкой на Кавказ, вы ведь встречали эту женщину? Впервые после долгой разлуки?

— Да... был такой эпизод на балу. Но каким боком он относится к недугу моего мужа? Сохраняя многозначительное молчание, я наблюдала, как в её голове выстраиваются логические связи. В глазах Саблиной промелькнула тень догадки. Софья поставила локоть на стол и ладонью прикрыла рот, глядя на меня искоса, словно боясь собственной мысли. — Вы предполагаете, что Екатерина столько лет лелеяла свою обиду? — прошептала она. — И что именно она причастна ко всему этому? О боже! Я не могу в это поверить. Это же... безумие. — Не только обида, — тихо поправила я. — Злость, зависть, чёрная тоска. Всё то, что сжирает человека изнутри, если он не находит в себе сил простить. Знаете, Софья Константиновна, не обязательно госпоже Воронцовой было использовать тёмные обряды. Обида и слово, брошенное в недобрый час вслед счастливому человеку, могут отравить жизнь сильнее любого яда. Осознанное это проклятие или просто выплеск накопленной ненависти — мне ещё предстоит разобраться. Генеральша не сводила с меня потрясённого взгляда. Сейчас в её глазах не осталось и тени сомнения.