Книга Госпожа Туманова. Коллекция проклятий, страница 160 – Сандра Барро

Апрельское солнце в этот день было по-настоящему щедрым. Оно заливало Невский ярким светом и заставляло жмуриться. После разговора с Ириной на душе было на редкость легко и спокойно. Кажется, тучи над моей головой, наконец, начали рассеиваться.

Я направилась к краю мостовой, где среди прочих экипажей уже приметила свой. Увидела, как Фёдор соскочил с козел, готовый открыть дверцу, но тут идиллия закончилась.

— Последние новости! Только что из типографии! — пронзительно закричал малец, выныривая из толпы прохожих.

Он летел на всех парах, не глядя по сторонам. Я не успела даже охнуть, как он врезался в меня со всего размаху и наступил своим грязным сапогом прямо мне на ботинок. Боль была резкой, а вид испорченной кожи мгновенно уколол вспышкой досады. — Да чтоб ты перевернулся! — прошипела я, вспыхнув от внезапного раздражения. И в тот же миг мальчишка, словно споткнувшись о невидимый барьер, нелепо взмахнул руками и кувыркнулся вперёд. Газеты разлетелись белым веером, падая прямо в серую жижу под ногами. Я замерла, так и не сделав последний шаг к экипажу. Гнев испарился, оставив после себя лишь недоумение. Слишком уж точно и быстро исполнилось моё случайное проклятие. Это не могло быть просто совпадением.

Под лопаткой, там, где затаился след Нуара, вдруг вспыхнуло. Сначала — тонкая ледяная игла боли, а следом — глубокая мерная пульсация.

Звуки Невского проспекта: вечный гомон толпы, крики зазывал — всё вдруг схлопнулось, оставив после себя звенящую, давящую пустоту. Я видела, как замер в воздухе газетный лист, вылетевший из рук мальчишки. Видела, как Фёдор, застывший в полушаге от подножки экипажа, превратился в неподвижную восковую фигуру. Пыль, подсвеченная ярким весенним солнцем, повисла в воздухе неподвижной взвесью.

Медленно преодолевая сопротивление застывшего, ставшего плотным воздуха, я обернулась. Движение давалось с трудом, словно двигалась в толще воды. Сердце под рёбрами забилось в паническом неровном ритме. Боль под лопаткой из острой превратилась в тягучую. Печать Нуара узнала своего по крови.

Он стоял всего в нескольких шагах от меня. Мне не нужно было гадать. Сходство с младшим братом было поразительным, с той лишь разницей, что мужчина передо мной обладал той зрелостью и весом, которые приходят вместе с абсолютной, никем не оспариваемой властью. Тот, кто был сильнее, расчётливее и злее Нуара.

Юлиан Вальмонт.

Передо мной стоял человек, чья внешность могла бы показаться болезненной, если бы не исходящая от него аура хищного превосходства. Белоснежные волосы были безукоризненно уложены и ярко сияли под апрельским солнцем. Лицо, лишённое малейшего намёка на загар, казалось выточенным из тончайшего фарфора. Острые скулы, прямой тонкий нос и губы, тронутые едва заметной, почти сочувственной усмешкой.

Но страшнее всего были глаза. Светлые, водянисто-розовые, они смотрели не на меня, а сквозь меня, прямо в ту точку под кожей, где пульсировала печать его брата. В этих глазах не было ни ярости, ни жажды мести, лишь холодный исследовательский интерес человека, нашедшего потерянную вещь, которую он намерен вернуть. Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на губах, которыми только что произнесла проклятие, и я почувствовала, как печать снова отозвалась на это внимание яростным обжигающим толчком. Она узнала хозяина. Она приветствовала своего истинного господина. Юлиан чуть склонил голову набок, и на его тонких губах снова промелькнула слабая, едва уловимая улыбка. В этом жесте не было ни тепла, ни вежливости — только холодное торжество. Он нашёл меня. В самом сердце города, в толпе ничего не подозревающих людей. Сын Князя Тьмы нащупал эту магическую нить и теперь держал её в своих руках.