Книга Ксения Чуева. Шепот касания, страница 124 – Эва Гринерс

— Да.

— Древнее, как навоз на болотной кочке.

Ведьма рассмеялась снова, но теперь в её смехе появилась резкая нота. Наш круг ей мешал, и это придавало нам сил. Я вдруг поймала себя на том, что перестала бояться её речей. Пугал дом. Пугало то, что я не видела его границ. Но сама ведьма, вся эта её древность, спесь и голод вызывали уже не ужас, а холодную злость.

— Я тоже люблю шутки, — сказала она. — И принесла вам одну.

Она щёлкнула пальцами, и дверь, которую я уже перестала ощущать как настоящую дверь, медленно распахнулась. На пороге стояли Маша — прислуга Аделаиды и мальчик.

У меня внутри всё оборвалось, я отказывалась верить и узнавать.

Маленький, бледный, в грязной рубашке, босой, с тёмными кругами под глазами. Он стоял слишком тихо. Так не стоят настоящие дети. Даже напуганные дети всё равно дышат, моргают, шевелят пальцами, ищут глазами взрослого. Этот смотрел в никуда.

— Николаша! — крикнула я.

Он повернул голову. Медленно, неестественно плавно. И улыбнулся чужой улыбкой.

Я сделала шаг вперёд, но Аделаида удержала меня за руку.

— Не верь ей, — сказала она быстро и тихо. — Это морок.

— А если нет?

Я сама услышала, как сорвался мой голос, и возненавидела ведьму ещё сильнее за то, что она сразу поняла, куда бить.

— Они настоящие, — ласково сказала та. — Настолько настоящие, насколько мне нужно. Я взяла их, чтобы вы не тянули время.

— Что вы с ними сделали? — спросила я. Уже не холодно. Уже не рассудительно. Сердце моё разрывалось.

— Позаимствовала. Ненадолго. Или навсегда, если будете упрямиться.

— Что вам нужно?

— Всё, что в вас есть. Дар. Сила. Жизнь. До последней капли.

Помимо того, что меня разрывало на части, я чувствовала и Аделаиду — этого маленького бесстрашного бойца. Видела мысленно то, что она не знала материнской любви, её боль от потери близких — отца, бабушек. Что за такой силой скрываются горе и потери.

От этого хотелось защитить и её тоже, чтобы меня хватило на всех. Резко появился прилив сил и я вскинула голову.

Аделаида сильно сжала мои пальцы, и я поняла, что она чувствует то же самое: сила между нами растёт, но ей всё ещё не хватает резкого удара, той последней искры, которая могла бы разорвать дом изнутри. Ведьма тоже это знала. Именно поэтому она привела моего мальчика.

Она подошла к нему и провела острым, как игла, ногтем по его щеке. На бледной коже выступила кровь. Мальчик застонал.

Я дёрнулась вперёд, но Аделаида вцепилась в меня так, что кажется сломала мне палец.

— Ксения, нет!

Ведьма улыбнулась шире.

— А так?

Она подняла руку к лицу ребёнка и вонзила палец ему в глаз.

Я не буду вспоминать это спокойно. Никогда. Даже если всё, что мы видели, было мороком — в ту секунду я видела Николашу. Видела кровь, слышала крик, и во мне не осталось ничего, кроме ярости. Ни рассуждений, ни проверки, ни дара, ни осторожности. Я рванулась так, что круг разорвался под ногами. Карты вспыхнули и рассыпались в стороны, соль потемнела, будто её залили грязной водой.

— Я убью тебя! — крикнула я и сама не узнала своего голоса.

Ведьма распахнула руки. Дом словно обрадовался. Воздух вокруг меня взорвался вороньим криком. Чёрные птицы возникли из стен, из балок, из самого пола; они били крыльями, царапали лицо, путались в волосах, рвали ткань на плечах. Меня рывком оторвало от пола. В первое мгновение я даже не поняла, что больше не стою. Потом потолок оказался слишком близко, а Аделаида внизу — маленькой, бледной, с поднятым ко мне лицом.