Книга Ксения Чуева. Шепот касания, страница 110 – Эва Гринерс

— Не командуйте мной, Ксения Дмитриевна, — очень серьёзно сказала она и тут же послушно отправила гриб в рот.

Через полчаса ей стало значительно лучше.

Щёки порозовели, глаза снова заблестели. Она уже что-то рассказывала половому, активно размахивая руками.

— А знаешь, кто я вообще такая?

— Аделаида, — устало произнёс Лачинов.

— Нет, ты не мешай. Пусть человек угадает.

Половой, явно не первый раз сталкивавшийся с подобными посетителями, сохранял безупречное спокойствие.

— Может, артистка?

— Почти, — важно кивнула она. — А иногда хозяин театра. Как его ик. Режиссёр.

Я поперхнулась глотком коньяка и долго кашляла.

Матвей закрыл глаза рукой.

— Господи Аделаида Петровна

— Что «господи»? Дай объяснить человеку. И вообще — я Ивановна. Повтори: И-ва-нов-на!

За окнами давно стемнело. На стеклах дрожал жёлтый свет фонарей.

Шум трактира постепенно сделался уютным. Даже безопасным после того, что мы видели в подвале, не смотря на время от времени буянящих посетителей.

Я только сейчас поняла, насколько сильно устала. Но уходить не хотелось.

Хотелось просто сидеть вот так, среди чужих разговоров, звона посуды и запаха чая.

Аделаида вдруг замолчала. Несколько секунд крутила в пальцах пустую рюмку.

Потом тихо сказала:

— Я кое-что видела.

Мы все разом посмотрели на неё.

Она подняла глаза и в них снова мелькнул тот страх из подвала.

— Дом, — медленно произнесла она. — Где они собирались. Их круг. Я видела его.

— Где? — сразу спросил Матвей.

Она поморщилась.

— Сейчас не скажу. Голова трещит. Спать надо.

Потом вдруг полезла в карман и вытащила короткий оплывший огарок свечи.

Тот самый, который она погасила перед ведьмой. Я сразу узнала его.

— Возьми, — сказала она, протягивая мне свечу. — Посмотри сама. Я знаю, ты увидишь.

Я осторожно взяла огарок.

Даже сквозь перчатку чувствовалось что-то неприятное. Через некоторое время мы всё-таки поднялись. Аделаиду покачивало, однако она нашла в себе силы крепко обнять меня на прощание. Потом что-то сонно пробормотала Лачинову в плечо, пока он помогал ей сесть в экипаж.

Мы с Матвеем остались вдвоём. Ночной воздух оказался прохладным. Я плотнее запахнула лёгкое пальто. Мы шли до моего дома пешком — было недалеко.

У подъезда он спросил:

— Подняться с вами?

Я покачала головой, сжимая в кармане огарок.

— Нет. Я, пожалуй, всё-таки посмотрю, что там за информация. Мне лучше одной будет. Да и поздно уже.

Матвей несколько секунд внимательно смотрел на меня.

Потом чуть улыбнулся.

— Спорить не стану. Мне тоже хорошо бы вернуться. Возможно, из имения есть новости.

Он наклонился ко мне прежде, чем я успела что-то ответить. Поцелуй получился коротким, но таким тёплым, что у меня вдруг защемило внутри от нежности.

— Не засиживайтесь до утра, Ксения Дмитриевна, — тихо сказал он. — Отдохните как следует.

— И вы тоже.

Я поднялась к себе, всё ещё чувствуя на губах его дыхание и холод воскового огарка в ладони.

Я долго не решалась зажечь лампу.

Так и сидела в полутёмной гостиной, не снимая лёгкого весеннего пальто, положив огарок свечи на стол перед собой. Маленький, неровный кусок воска с потёками сажи казался совершенно обычным. Но стоило мне только протянуть руку, как внутри снова неприятно дрогнуло.

Словно огарок потянулся ко мне, он даже как будто шевельнулся. На самом деле он лежал неподвижно — дело было в ощущении внутри меня.