Книга Ксения Чуева. Шепот касания, страница 109 – Эва Гринерс

Матвей долго ничего не отвечал.

А потом очень тихо произнёс:

— Значит, всё хуже, чем мы думали. Давайте мы отвезём вас домой, Аделаида Петровна.

Та молча замотала головой и взглянула на меня.

Я мгновенно сообразила и сориентировалась.

— Нет, Матвей Сергеевич. Сейчас не домой нужно. А в кабак. Дамам нужно выпить чего-нибудь покрепче.

Аделаида улыбнулась всё ещё белыми губами:

— Во, Ксения. Наш человек. Действительно, Матвей Сергеевич, Павел Николаевич.

Матвей несколько изумлённо глянул на нас, но, пожав плечами, кивнул на экипаж:

— Пожалуйста, дамы. Как прикажете. Что пить будем?

— Коньяку бы сейчас граммов двести, — произнесла Аделаида, всё ещё вздрагивая.

— Триста, — поправил Лачинов.

— Согласна, — кивнула я. И мы поехали.

Трактир оказался недалеко — из тех старых петербургских заведений, где одинаково легко можно было встретить и чиновника средней руки, и картёжника, и актёра после спектакля, и беспризорников, имеющих лишь пятак на чай.

Едва мы вошли внутрь, меня окатило густым теплом, запахом жареного лука, табака, чая и мокрых после улицы пальто.

Полы были натёрты до такого блеска, что отражали свет ламп. Между столиками почти бесшумно скользили половые — мальчишки с прилизанными волосами и полотенцами через руку. Один из них так ловко увернулся от подвыпившего купца, резко отодвинувшего стул, что я невольно рассмеялась.

В углу шумел огромный медный самовар. Из раскрытой кухни доносился звон посуды и чей-то сердитый женский голос.

— Сюда, — скомандовала Аделаида так уверенно, словно бывала здесь ежедневно.

Мы устроились в глубине зала, подальше от кухни. Лачинов помог Аделаиде снять жакет, и та почти сразу уронила голову на спинку диванчика.

— Если я сейчас умру, — мрачно сообщила она, — то хороните красиво.

— Обязательно, — спокойно пообещал Матвей, — но это будет не скоро.

Половой уже стоял рядом.

— Чего изволите?

— Коньяку, — сказала Аделаида. — И побольше.

— И чаю, — одновременно произнесли мы с Матвеем.

Она посмотрела на нас с таким искренним возмущением, что я опять рассмеялась, хотя ледяная дрожь и тошнота ещё не прошли.

— Вы оба ужасные люди. — сообщила она, — после такого кошмарного кошмара — чай.

— Ну нет, лично я тоже буду, — ответила я. Лачинов показал, что само собой разумеется. Матвей был невозмутим.

Коньяк принесли быстро.

Мы чокнулись молча. Аделаида выпила первую рюмку залпом, зажмурилась и шумно выдохнула.

— О-о-о Вот теперь я снова люблю жизнь.

Матвей только покачал головой, чуть улыбнувшись.

Я заметила, что напряжение постепенно отпускает и его тоже.

За соседним столом сидела компания из трёх худых оборванных парней. Один ловко перебрасывал монету между пальцами, второй лениво ковырял вилкой селёдку. Третий хитровато стрелял глазами по сторонам, шумно прихлёбывая чай.

Лачинов кивнул в их сторону.

— О, а этих я знаю.

— Откуда? — спросила я.

— Карманники. Вон тот рыжий однажды у меня неудачно кошелёк стащил.

— И что было?

— Вернул.

— Сам?

— Ага, прибежал. После того как ему несколько ночей кошмарики снились. Я ж говорю: неудачно стащил.

Матвей тихо фыркнул в стакан.

Принесли грибы, пироги и тонко нарезанную холодную телятину.

Аделаида потянулась было к новой рюмке, но я быстро сунула ей в руку маринованный гриб.

— Аделаидочка, милая моя, закуси сначала.