Книга Яга. Страж Нави, страница 6 – Ева Найт

Вакула стал реже приходить. Говорил, заказов много — готовятся к зимнему путину, всё оружие точить, подковывать лошадей. Я кивала, стараясь не видеть, как его взгляд скользит мимо меня к дороге, ведущей в Град. Он думал об удилах для княжеского дружинника. Об Улите, которая обещала их показать.

Я пыталась удержать его лесом. Приносила ему самые поздние, самые сладкие ягоды. Заговорила мёд на удачу в работе — три ночи шептала над глиняным горшком, пока воск не застыл узором, похожим на сплетённые руки. Он брал подарки, целовал в лоб, говорил «спасибо, Ярка», но поцелуй был быстрым, а взгляд — далёким.

— Завтра еду в соседнюю деревню, — сказал он как-то вечером, заглянув ненадолго. — Княжий ловчий собирает охоту на кабана. Зверь огромный, людей калечил. Нужны крепкие наконечники для рогатин. За хорошую цену.

Моё сердце сжалось. Охота на вепря — дело смертельно опасное.

— Будь осторожен, — вырвалось у меня. Я схватила его за рукав. — Не лезь вперёд.

Он усмехнулся, и в этой усмешке было столько молодецкой удали, что мне стало страшно.

— Бояться — в кузне не работать. Вернусь героем, с полным кошелём. Может, и тебе ленту новую привезу. Шёлковую.

Он не привёз бы. Я это знала. Но кивнула, проглотив комок в горле.

Два дня я жила в пустоте. Лес молчал, будто затаившись. Даже ворон не каркал. На третий день, под вечер, когда первые снежинки начали кружиться в воздухе, в деревню ворвался чужой всадник.

Беда пришла не с криком, а с тихим, надтреснутым стоном.

— Кузнеца Вакулу… зверь… — выдохнул незнакомец, сползая с коня. — Жив ещё, но еле дышит. Клыком брюхо вспорол… Везут на телеге, но до нашей деревни не доехать, помрёт в пути… Может, ваш кузнец…

Отец уже хватал инструменты, но я стояла как вкопанная. Весь мир сузился до одного слова: «помрёт».

— Где он? — мой голос прозвучал так резко, что отец обернулся.

— На опушке, у Святого ручья… — начал всадник, но я уже бежала.

Я не помню, как миновала избы, как влетела в лес. Ноги сами несли меня по знакомым тропам. Ветер выл в ушах, снег бил в лицо. Я молилась всем силам, которые знала — и светлым, и тёмным. Только бы живой. Только бы живой.

И вот он.

Телега стояла криво, одно колесо увязло в грязи. Вокруг неё толпились мужики с охоты — бледные, испачканные кровью и грязью. На телеге лежало что-то, покрытое окровавленными тулупами.

Я оттолкнула одного, другого. И увидела.

Вакула был белым, как снег. Глаза закрыты, губы синие. На его животе, даже сквозь грубые попытки перевязки, проступало ужасающее пятно тёмно-красного, почти чёрного цвета. Дыхание было хриплым, прерывистым, с каждым выдохом из раны сочилась алая пена.

Один из мужиков, старый охотник, встретил мой взгляд и молча покачал головой. Конченый.

Внутри меня что-то оборвалось. Треснуло. Рухнуло. Я упала на колени рядом с телегой, схватила его холодную руку.

— Вакула… — прошептала я. — Слышишь меня? Это я. Ярина.

Его веки дёрнулись. Он с огромным усилием приоткрыл глаза. Взгляд был мутным, невидящим, но на миг в нём мелькнуло что-то знакомое. Узнавание. И бесконечный, животный страх.

— Яр… ка… — его губы еле шевельнулись. — Хо… лодно…

И тут я это почувствовала. То, чего не видели другие. Не просто рану. Над ним уже вился холодок Нави. Тонкая, невидимая нить, которая тянулась от него вглубь леса, к чёрным камням. Его душа уже начала отрываться от тела. Его забирали.