Книга Янтарь и Лазурит, страница 175 – Чайный Лис

— Сюэжэнь… – неуверенно начал он тихим голосом, – основал орден монахов или только захватил?

Лицзянь поднял голову, пересекся взглядом с Сюаньму и усмехнулся.

— Сюэжэнь долгое время был монахом и заслужил место главы, монахи выбрали его.

— С чего мы должны верить тебе? – крикнул генерал Ю с деревянного возвышения. Похоже, он не спешил приближаться к остальным, и нуна сердито посмотрела на него.

— Можете не верить, вам решать.

Нуна молчала, а Сюаньму больше ни о чем и не хотел спрашивать. Тяжеленный камень свалился с души: жизнь не оказалась ложью, шифу не был на стороне врага, чему он не мог не радоваться.

— Я не знаю, как упокоить дух без гохэя, – пробормотала нуна себе под нос, ее взгляд был направлен на плававшие в воде обломки.

После ее слов Лицзянь не попытался вырваться. Наоборот, посмотрел в глаза Сюаньму и тоскливо произнес:

— Можешь отпустить меня, дракон, я не сбегу.

Сюаньму переглянулся с нуной – та кивнула. Тогда он перестал давить телом и чуть отодвинулся, но все равно не спешил верить врагу.

Лицзянь сполз по стене и уселся в воду, нуна неуверенно встала напротив. Сюаньму напрягся, готовый в любой момент закрыть ее собой, если аккым попытается напасть, но тот сидел молча. Немного опустив уши, нуна коснулась носом его лба, и слабое свечение наполнило помещение. Оно исходило не только от Лицзяня, но и от остальных аккымов в одежде монахов. Чуньли и две монахини вместе с ним встревоженно переглянулись и отступили.

Даже не касаясь нуны, Сюаньму ощущал исходящую от нее волну жара.

— Я прощаю вам все и отпускаю, – проговорила она с закрытыми глазами.

Шары света вырвались из тел и взмыли к обвалившемуся потолку, где затерялись под крышей. Возможно, там и растворились, а может, улетели наружу.

Нуна пошатнулась и чуть не упала, но Сюаньму успел поймать ее кончиком своего длинного и толстого хвоста. Она вяло посмотрела на него, слабо кивнула и неустойчиво прошла в центр комнаты не без помощи Сюаньму. Нуна остановилась у брошенной и промокшей одежды генерала, наклонилась и сунула в нее нос.

— Что ты делаешь? – поинтересовался Сюаньму, но не спешил останавливать ее.

Она молча взяла в зубы два фурина, наполнившие зал мелодичным звоном, подняла голову и ушла к открытой двери, но остановилась на пороге. Сюаньму понял ее без слов. Резко уменьшился и поспешил за ней, ощущая, как неприятная боль от расколовшегося меча аккыма напоминала о себе с каждым шагом: пусть все его фрагменты вынули, раны так быстро не заживут.

Нуна не стала бродить по коридорам в поисках выхода, молча залезла на подоконник и спустила хвост. Сюаньму приблизился, ухватился за него, и вместе они спрыгнули на траву. Нуна тихо простонала и без сил упала, а колокольчики, что она до последнего придерживала зубами, выскользнули из ослабевших челюстей и покатились прочь.

— Нуна!

В голосе Рури Кохаку слышала неподдельную тревогу, но не могла найти силы на ответ. Едва приоткрытыми глазами она видела, как два ценных для нее фурина укатились в сторону, и только слегка дернула лапой, инстинктивно пытаясь дотянуться. Та увеличилась в размере и начала принимать форму человеческой руки, мех из белого вернулся в родной темно-рыжий, напоминающий спелый каштан, а затем сошел с лисьего тела и остался лишь на заостренных ушах и хвосте. Холодный осенний ветер не заставил себя ждать и с воем пронесся по окрестностям, мурашки пробежали по голой спине Кохаку. Она собрала последние силы, подтянула ноги к груди и прикрылась пушистым хвостом со светлым кончиком.