Книга Янтарь и Лазурит, страница 149 – Чайный Лис

Они оказались в небольшой комнате с длинным низким столом и скругленной подушкой возле красиво расписанной ширмы. Здесь стоял шкаф со свитками и широкие вазы с растениями, за которыми тщательно ухаживали. Сюаньму не знал, как использовали это помещение – читали, занимались наукой? – но в любом случае в чужом доме чувствовал себя неуютно: не мог пройти внутрь и где-нибудь расположиться. Нуна тоже не спешила садиться, а встала посреди комнаты и обхватила себя руками. Сюаньму неуверенно подошел к ней.

— Нуна?

Он не знал, о чем спросить и какие слова произнести в такой момент. Она дрожала и определенно переживала, тяжелые мысли терзали ее, но Сюаньму не умел утешать. На миг он вспомнил о фурине, который по-прежнему хранил у себя на груди, дотронулся до него через ткань, но момент был слишком неподходящим.

Когда нуна обернулась, Сюаньму заметил, как ее глаза блестели в лучах заходящего солнца, что пробивалось из завешенного окна, и губы дрожали. Обычно розовые, как спелый персик, те посинели от напряжения. Холодок пробежал по спине, а грудь сжалась от тяжести. Не привыкший переживать о других, он хотел подойти и помочь. Что надо делать в такие моменты, какие слова говорить? Позвать ли служанку и попросить принести чай, а может, просто воду? Не успел он обдумать следующий шаг, как нуна сама устремилась к нему навстречу и уткнулась головой в грудь. Сюаньму замер на месте в страхе пошевелиться, горячие слезы потекли по ее щекам.

— Я хочу домой, Рури… – разобрал он еле слышные слова, доносившиеся сквозь тихое всхлипывание. – Я так скучаю по матушке… и Тэнрану… и сэнсэю… и всем…

Волны дрожи прокатились по ее телу. Она сжалась в комок и впилась в собственные плечи с такой силой, что ткань опасно натянулась. Голова утыкалась в грудь Сюаньму, но нуна искала не нежных объятий, а пряталась – как маленький птенец под крылом матери. Она кусала губы и беззвучно плакала.

Сюаньму замер, чувствуя, как дрожь передавалась и ему, но руки повисли в воздухе, не решаясь прикоснуться без разрешения.

Тэнран… Почему при упоминании этого имени он испытал одновременно тепло и боль?

— Рури… вдруг кто-то остался в живых, а мы находимся в проклятом Сонгусыле и ничего не знаем о доме?

— Нуна, – сорвалось с губ Сюаньму, и в следующий миг он замолк. Словно на стаю мошек, витающих над болотом, махнули рукой и вспугнули, его мысли разлетелись в стороны, не получалось соединить их в слова.

Нуна ничего не спрашивала, только подняла голову и молча посмотрела в его лицо. Переполненные слезами янтарные глаза покраснели, губы по-прежнему дрожали, а нижняя еще и кровоточила.

После встречи с монахом Чуньли и теперь из-за диалога с «матерью» нуны Сюаньму задумался о том, чтобы вернуться в Цзяожи и разузнать подробнее, кто и почему решил разрушить храмы верховной лисы. Однако стоило увидеть заплаканное лицо нуны, как все остальные дела отошли на задний план.

— Давай вернемся домой, – тихо прошептал он.

Ее глаза широко распахнулись, словно два круглых зеркальца, в которых отражалось солнце, слезы на миг застыли блестящими бусинами. Нуна опустила веки и кивнула.

— Только сначала разберемся с телом в горах. – Она выдавила из себя улыбку.

— Нуна.

Сюаньму давно хотел это сделать, но все не мог найти момент и решиться.