Книга Янтарь и Лазурит, страница 144 – Чайный Лис

— Может, не сбежала эта бродяжка, а убили ее.

— Брось, что ты говоришь!

— Я свою жену боюсь одну отпускать.

— Не хочу тебя обижать, но стара она уже для бамбукового убийцы.

Тело Сюаньму напряглось, он перестал замечать, что происходит перед его носом, и навострил уши. Пусть драконьему слуху было далеко до лисьего, тем не менее он слышал почти все, что обсуждали за столами на «Веселом дворе», только одновременно слушать и понимать было не просто сложно, а невозможно. Когда Сюаньму цеплялся за какие-то важные слова, то на них и сосредотачивался.

— А ты за свою не переживаешь как будто?

— Да у него жена кого хочешь убьет, а вот я и дочерей, и мать боюсь одних отпускать. И служанки всегда стараются вдвоем ходить, а то останутся с бамбуком вместо глаза.

— Ой, не говори такие вещи за едой, лучше выпьем.

Значит, подобные убийства в этом городе уже случались не раз, но когда Сюаньму и остальные опрашивали людей, те ничего не рассказали о творившемся в Анджу. А за чаркой вина они узнали о том, что здесь уже и ранее втыкали жертвам бамбук вместо глаза, причем выбирали именно женщин. Более того – молодых.

Сюаньму перестал вслушиваться в диалог и обратил свой взор на генерала Ю – тот внимательно изучал монаха, чуть склонив голову набок. Чарку с вином он держал у рта и понемногу отпивал.

— Проследи за ними, – тихо произнес генерал Ю, но Сюаньму все равно сумел разобрать почти неразличимый шепот и непонимающе уставился перед собой.

— Слушаюсь, – донесся до него тонкий писк.

Из рукава генерала на деревянную скамью спрыгнул мышонок Чжи, спустился на землю, устремился в сторону тех мужчин, что болтали про бамбукового убийцу, и скрылся за ножками столов.

Генерал Ю с улыбкой смотрел на монаха, но тот не сразу уловил смысл его слов.

«Можешь есть спокойно, монах Шуаньму», – дошло до него лишь через некоторое время.

Он смутился, но не подал виду и потихоньку подъедал лежавшие в разных пиалах овощи и рис. Пока он жевал, думая о подслушанном разговоре и беспокоясь о нуне, генерал продолжал подкладывать ему еду, словно Сюаньму был ребенком, а сидевший напротив человек – его… Сюаньму в первую очередь вспомнил о шифу, а затем задумался, что, наверное, так и матери заботились о детях, только своих родителей он не помнил. Ни лиц, ни имен. И не знал, были ли у него братья и сестры.

Он постарался выкинуть из головы ненужные мысли и продолжил есть.

— Вернулся аппетит? – улыбнулся генерал Ю.

— Эй, Рури!

Когда нуна окликнула его со спины, Сюаньму едва заметно вздрогнул, а каждая клеточка его тела наполнилась теплом. Не успел он обернуться, как девушка в темном плаще, быстрая как ветер, пролетела мимо него и уселась рядом на деревянную скамью.

— Вы чего пьете средь бела дня! – возмутилась она, в то время как глаза ее загорелись, пока она хватала все подряд со стола и клала себе в рот. Евнух Квон пришел вместе с ней и неуверенно мялся на месте; в итоге нуна дернула его за рукав и усадила рядом с собой под смех генерала.

Пока Сюаньму смотрел на нее, радуясь, что ничего не случилось, за ее спиной он заметил юношу в свободных темно-синих одеждах – именно такую в Цзяожи носили монахи. Распущенные длинные волосы развевались на холодном ветру. Нуна проследила за взглядом Сюаньму, склонила голову набок и поинтересовалась: