Книга Между мирами и нами, страница 82 – Юлия Александровна Васильева

— Держи, — сказал он, протягивая цветок.

— Одну? — удивилась Юнда.

— Одну. Символическую. Ты же не хочешь, чтобы я разорился?

— Ты пожадничал, — улыбнулась Юнда.

— Я сэкономил.

Она взяла розу, с удовольствием понюхала.

— Спасибо, — сказала она. — Я её высушу потом.

— Как знаешь.

Она ушла на кухню, поставила розу в стакан с водой. Алессар остался в прихожей, разуваясь. Он был недоволен. Не тем, что купил цветок, а тем, что пришлось покупать, что его заставили, что он сдался. Юнда вернулась. В руках у девушки оказалась маленькая коробочка, обёрнутая в серебряную бумагу.

— А это тебе, — сказала она.

— Что это?

— Открой и узнаешь.

Он развернул ленту. В коробочке лежала кружка с надписью: «Я тебя люблю, даже когда ты ешь рыбу».

Алессар прочитал, усмехнулся.

— Это что, подарок на заказ?

— Угу, и напоминание, что ты дорог мне таким, какой есть. Со своей рыбой.

Он хотел сказать, что это мило, но зачем? Он и так знал, что она его любит.

— Спасибо, — сказал он. — Кружка хорошая.

— Ты не рад, — растерянно сказала Юнда.

— Рад.

— Ты не выглядишь радостным.

— Юнда, я рад, правда. Просто я не умею прыгать от счастья из-за посуды.

— Не из-за посуды, из-за меня.

Он вздохнул, обнял её.

— Из-за тебя я готов прыгать, даже если получу в подарок клочок бумаги.

— А я из-за тебя — даже из-за одной розы.

— Одной мало?

— И одной достаточно.

Она прижалась к нему, он погладил её по волосам.

— Алессар, — сказала она. — Ты всё ещё не согласен?

— С чем?

— С тем, что этот праздник нужен.

— Не согласен. Но ради тебя я могу делать вид, что согласен.

— Не надо делать вид. Просто прими, что мне это важно.

— Я принимаю. Но мне он не станет важнее.

Юнда отстранилась, посмотрела ему в глаза.

— А если у нас будут дети? Тоже будешь говорить им, что Дед Мороз ненастоящий?

— Дед Мороз и ненастоящий.

— Алессар!

— Ладно, ладно. Я буду делать вид, что верю ради них и тебя.

— Не надо играть, гораздо приятнее поверить.

— Ой, давай уже сменим тему.

Она замолчала. Потом взяла его за руку.

— Пошли уже чай пить. Я пирог испекла сама. Он невкусный, но в форме сердца.

— В мою новую кружку чай нальёшь?

— Разумеется.

Он смотрел на кружку. «Я тебя люблю, даже когда ты ешь рыбу». И подумал: «А люблю ли я её? Да. Очень. Но почему тогда так раздражаюсь?»

Алессар зашёл в туалет, закрыл за собой дверь — и оказался в розовом коридоре. Он моргнул, потёр глаза: розовый коридор никуда не исчез. Стены вокруг были обиты бархатом цвета малинового варенья, пол выложен плиткой в форме сердечек, а в зеркальном потолке отражался он сам, растерянный, сжимающий в руке рулон туалетной бумаги.

— Я сошёл с ума, — раздражённо сказал он вслух.

— Не сошёл, — ответил голос откуда-то сверху. — Просто зашёл не в ту дверь.

Алессар поднял голову. На потолке, прямо в его отражении, сидел небольшой пухлый ангелочек в розовых трусиках. Он держал лук со стрелой, но стрела была с резиновым наконечником, а лук — похож на детскую игрушку из «Фикс Прайса».

— Ты ещё кто? — спросил Алессар.

— Амур. Вернее, Амурчик, местный. Добро пожаловать в Мир Вечной Любви.

— Я не хочу в Мир Вечной Любви. Я хочу в туалет.

— Здесь тоже есть туалеты, — Амурчик махнул рукой в сторону. — Там играет музыка.

Алессар хотел сказать что-то едкое, но в этот момент коридор заполнился сладкими, приторными, как сироп, звуками — «I will always love you», сыгранной на арфе, или на челесте, или на чём-то ещё более мерзком.