Книга До моей смерти восемь лет, страница 80 – Марина Исайр

— Вы всегда даёте такие странные советы женщинам, которых едва знаете?

— Только тем, кто ждёт рядом с чужим плащом так, будто это обязанность.

Она должна была уйти.

И ушла бы, если бы в этот момент из зала не донёсся смех Кассиана Морвена.

Лёгкий. Красивый. Уверенный. Такой смех прекрасно звучал под хрустальными люстрами, рядом с бокалом вина и хорошенькой девушкой, которой можно сказать что-нибудь очаровательное, пока твоя будущая невеста стоит в библиотеке у окна.

Элиана услышала его и стала другой.

Не резко. Не полностью. Просто плечи снова приняли привычную линию, лицо стало спокойнее, взгляд — мягче. Она будто сама закрыла дверь изнутри, повернула ключ и ещё проверила, достаточно ли плотно легла задвижка.

Каэль увидел это.

И впервые захотел эту дверь выбить.

Глупое желание.

Опасное.

Не имеющее никакого права на существование.

Она была не его. Она вообще не должна была быть чьей-то. Но почему-то мысль о том, что её будут годами учить принимать чужую небрежность за любовь, показалась ему не просто неприятной.

Невыносимой.

Элиана сделала шаг к выходу, и Каэль сказал:

— Леди Вейр.

Она остановилась.

— Да?

Он посмотрел на неё и вдруг понял, что запомнит этот вечер. Не платье. Не музыку. Не чужой плащ на кресле. А её лицо в тот миг, когда она на одну секунду перестала быть удобной.

— Если однажды вам понадобится выйти из зала раньше, чем вам позволят, библиотечная дверь ведёт к западной галерее. Там меньше свидетелей.

Она нахмурилась.

— Почему вы говорите мне это?

Потому что вас уже учат просить разрешения там, где у вас должно быть право.

Потому что Морвен смотрит на вас как на вещь, которую пока не получил.

Потому что вы слишком молоды, чтобы так устало держать спину.

Каэль не сказал ничего из этого. Тогда он ещё умел ждать. Тогда ему казалось, что осторожность — это почти добродетель, а уважение к чужому выбору важнее его собственного раздражения.

— Потому что дворец редко бывает добр к тем, кто не знает выходов.

Элиана ничего не ответила. Только кивнула и ушла.

Через несколько минут Кассиан Морвен вернулся за плащом. Один. Взял его с кресла, стряхнул невидимую пылинку и даже не посмотрел в сторону двери, через которую ушла Элиана.

Каэль стоял в тени между шкафами и впервые подумал, что однажды ему придётся убить этого человека.

Мысль была спокойной.

Почти служебной.

Позже были другие встречи. Не частые, не такие, чтобы двор мог сложить из них сплетню, но достаточные, чтобы Каэль каждый раз думал: пройди мимо. Не твоё дело. Она выбрала. Она улыбается ему. Она стоит рядом с ним. Она принимает его руку. Она носит подаренные им серьги.

Каждый раз это звучало всё менее убедительно.

Однажды в зимнем саду пьяный маркиз потянулся к руке Элианы. Ничего такого, как потом сказал бы сам маркиз. Просто шутка. Просто вино. Просто «леди Вейр так очаровательно смутилась». Каэль успел раньше, чем она испугалась окончательно. Появился рядом, взял маркиза за запястье и тихо сказал, что если тот ещё раз перепутает чужую руку с бокалом, пить ему некоторое время придётся через трубочку.

Маркиз протрезвел так быстро, что это почти можно было считать чудом.

Элиана тогда посмотрела на Каэля с растерянной благодарностью и сразу отвела глаза. Через минуту рядом появилась Ливия, взяла её под локоть, зашептала что-то мягкое, успокаивающее, и Элиана снова стала прежней. Той, которая должна быть выше неприятностей. Той, которая не создаёт сцен. Той, которая благодарит за защиту, но потом всё равно извиняется перед обидчиком, чтобы никому не было неловко.