Книга До моей смерти восемь лет, страница 51 – Марина Исайр

«Милая моя, я так рада, что ты ответила. Я знала, что дядя не сможет полностью отнять тебя у нас. Графиня Селеста плачет каждый вечер. Она винит себя. Граф Элсмер почти не ест. Я никогда не видела его таким подавленным.

Герцог Морвен тоже тревожится. Он сказал, что леди Вейр заслуживает не сплетен, а защиты. Как благородно с его стороны, правда?

Все надеются увидеть тебя на балу. Если ты приедешь, я буду рядом. Надень что-нибудь светлое. Ты всегда казалась мне созданной для света».

Я опустила лист.

Адриан поморщился.

— Я передумал. Дайте мне ударить кого-нибудь.

Грейвс устало сказал:

— Желательно не письмо, милорд.

Каэль смотрел на последнюю строку.

— «Созданной для света», — повторил он. — Она хочет, чтобы вы выглядели прежней.

— Да.

— Светлое платье. Мягкая улыбка. Покорная дочь.

Я посмотрела на письмо.

И вдруг поняла.

— Значит, платье будет белым.

Адриан уставился на меня.

— Ты только что слушала письмо?

— Да.

— И сделала противоположный вывод?

— Нет. Точный.

Каэль понял первым.

— Белый цвет Вейров.

— Белый ворон, — сказала я. — Не невеста. Не послушная дочь. Не девочка Ливии. Наследница.

Адриан медленно улыбнулся.

— Хорошо.

— С терновником на корсаже, — добавила я. — Серебро вместо жемчуга. И чёрные перчатки.

— Чёрные? — спросил Грейвс.

Я посмотрела на перевязанную ладонь.

— Чтобы никто не видел, где кровь уже открыла границу.

Каэль не сводил с меня взгляда.

— Двор поймёт символ.

— Пусть.

— Морвен тоже.

— Особенно он.

На четвёртый день Каэль учил меня распознавать слежку.

Не во дворе. В галерее второго этажа, где окна выходили на внутренний сад. Он поставил на стол три письма, пять печатей и маленькое зеркало. Сначала я решила, что нас ждёт урок рукоделия для подозрительных дам. Ошиблась. Хотя, если подумать, при дворе подозрительность и была главным рукоделием.

— На балу опаснее не тот, кто смотрит прямо, — сказал он. — Опаснее тот, кто делает вид, будто смотрит мимо.

— Ливия часто так делает.

— Она будет наблюдать через отражения. Женщины при дворе используют зеркала лучше шпионов.

— Вы говорите с уважением.

— Глупо не уважать оружие только потому, что оно красиво лежит в руке.

Я взяла одну печать.

— А Кассиан?

— Морвен смотрит прямо, когда хочет, чтобы женщина почувствовала себя единственной. В такие мгновения он изучает не лицо, а реакцию.

Я тихо рассмеялась. Нехорошо. Совсем без веселья.

— В прошлой жизни я думала, что он смотрит на меня с любовью.

Каэль замер.

Я тоже.

Фраза вышла тихо, но без сомнений.

Дверь была закрыта. Адриана рядом не было. Только мы, письма и северный сад за стеклом, где ветер гонял по дорожкам мокрые листья.

Каэль медленно поднял глаза.

— Вы сказали «в прошлой жизни».

Я могла отступить.

Сказать, что оговорилась. Что имела в виду прошлую часть жизни до побега. Что угодно.

Не стала.

— Да.

Тень у его ног застыла.

— Вы помните? — спросил он.

Наконец.

Вопрос, к которому мы шли с первой встречи у окна. Не просто шли — крались, как воры по чужому дому, стараясь не задеть половицу.

Я почувствовала, как ладонь под чёрной тренировочной перчаткой начинает ныть.

— Часть.

— Какую?

— Достаточно.

— Элиана…

Имя.

Без титула.

Как на площади.

Я резко вдохнула.

— Не сейчас.

Боль мелькнула в его лице так быстро, что другой не заметил бы.