Книга До моей смерти восемь лет, страница 37 – Марина Исайр

Слово не успокоило.

И по лицу Ренана было видно, что он услышал это «может» правильно.

— Ты слишком мрачен даже для себя.

— День располагает.

— День ещё не закончился.

— Поэтому я и еду.

Принц направился к двери, но у порога остановился.

— Арден.

— Ваше высочество?

— Если леди Вейр действительно пытаются объявить безумной, каждое твоё движение рядом с ней станет оружием против неё.

— Знаю.

— Не дай им превратить тебя в доказательство.

Каэль не сразу ответил.

В этой комнате слова редко звучали как забота. Обычно как инструкции, угрозы, сделки или приговоры. Но Ренан иногда умел говорить так, что даже приказ почти становился человеческим.

— Не дам.

Принц ушёл.

Дверь закрылась.

Комната без окон снова стала тихой.

Каэль разложил на столе три бумаги.

Жалоба Рована.

Заявление Элианы через магистрат.

Её личное письмо.

Три версии одного утра.

В первой Элиана Вейр была больной девушкой, которую надо вернуть домой.

Во второй — наследницей, у которой отнимают права.

В третьей — человеком, который знал цену молчанию слишком хорошо для своих лет.

Каэль взял её письмо снова.

Сухие строки. Законные формулы. Осторожность. Контроль. И одна фраза в конце, похожая на тонкое лезвие, спрятанное в рукаве.

Элиана Вейр изменилась слишком быстро.

Или наконец перестала изображать ту, кем её хотели видеть.

Тень под столом шевельнулась.

— Мира.

Из темноты у стены вышла женщина в сером плаще. Невысокая, сухая, с таким лицом, которое легко забыть через минуту после встречи. Именно поэтому Мира была лучшей. Люди с яркой внешностью хорошо подходят для балов, дуэлей и портретов. Для настоящей работы куда полезнее лицо, которое память не считает важным.

— Милорд.

— Кто сопровождал письмо?

— Северный гонец. Молодой. Лицо разбито, но живой. Передал через поверенного Грейвса. Говорит, у старой почтовой башни была стычка.

— Люди Элсмера?

— Да. Один с ожогом на ладони. След родовой магии.

Каэль поднял глаза.

— Леди Вейр использовала печать?

— Судя по рассказу — да. Неподготовленно. Сильно. Неловко. Но успешно.

Он сжал письмо чуть крепче.

Бумага тихо хрустнула.

Глупость.

Он разжал пальцы.

— Рана?

— На ладони. Не смертельно.

— Она у Адриана?

— Да. Гонец вернулся с подтверждением. Лорд Вейр поднял северную границу. Люди Элсмера не прошли.

Хорошо.

Слово так и осталось внутри.

— Что делает граф? — спросил Каэль.

— Пишет всем, кто может испугаться слова «скандал». Графиня Селеста плачет. Очень красиво, если верить наблюдателю.

— Верю. Что Берн?

— Исчез из дома на два часа. Вернулся с людьми Морвена.

— Кассиан уже вмешался.

— Неофициально.

— Он любит это слово.

Мира ждала.

Хорошие подчинённые ждали молча. Лучшие понимали, когда молчание уже является приказом, но всё равно не уходили, пока приказ не сформулирован.

— Подготовь дорогу на север, — сказал Каэль. — Без герба. Без королевского сопровождения. Две смены лошадей. Один врач на расстоянии половины дня.

— Для вас?

— Для того, кому может понадобиться.

Мира кивнула.

Не спросила, кому. Умница.

— Приказ принца?

Каэль коснулся внутреннего кармана.

— Почти.

— Значит, если нас поймают, мы действуем самовольно?

— Как обычно.

— Прекрасно. Люблю стабильность.

И исчезла так же тихо, как появилась.

Каэль остался у стола.

Синяя лампа дрожала. Каэль потушил её пальцами.