Книга Осколки вечности в Академии Судьбы, страница 121 – Елена Княжина

— Вы чуть не умерли на том балконе, хоть и использовали ценные «накопления», я прав?

Еще один кивок, более резкий, неприязненный. Признаваться в слабостях и брешах идеального плана отцу не нравилось.

— Вы не учли добровольность, — заключил Расков. — Есть нерушимый магический закон: чтобы получить силу древней крови — истинную силу! — та должна быть отдана по своей воле. Не под внушением, не под иным воздействием со стороны.

— Учел. Учел, щенок! — фыркнул отец, достал платочек и вытер с залысины пот.

— Идея с «добровольными взносами» была неплоха, — спешно похвалил Расков. — Вы заставили полукровок приходить в банк на своих двоих, ставить подпись и фиксировать пожертвование на заговоренных бланках… Но высшую магию не обмануть, граф. Это так не работает.

— Должно! — упрямо ворчал отец.

— Нет ничего ценнее настоящей жертвы, — заведенно бормотал Расков. — Все ваши накопления — пшик! Нет, они сойдут как ингредиенты для зелий, но не сотворят истинных чудес… Я расскажу вам о своем опыте.

Папа замер, грузно навалившись на спинку кресла.

— Память отца мучила меня. Выжигала разум, затмевала чувства, тянула соки… Я почти обезумел и многое перепробовал, чтобы укрепить дух и каплю, — с искренним придыханием поведал Расков. — Я брал кровь украдкой, брал силой, покупал у черных торгашей… Но она не сравнится с тем нектаром, который даровала мне одна маленькая влюбленная волчица. Только с ней я смог взять разум под контроль, усилил дар, каплю… и выжил, в конце концов.

— Значит… любовь? Она творит чудеса? — рассмеялся граф. — Да вы романтик, Александр. Странно, что моя дочь сбежала от такого союза.

— Далеко, как я понял, не сбежала. Я вам больше расскажу, мой драгоценный будущий тесть, — оптимистично ввернул Расков. — Вы можете выцедить трехсотлетнего вампира по капельке и набрать жидкость в ведро… Но это будет пустышка. Пока он не отдаст кровушку сам, от нее толку — со шмырлову задницу. А она, знаете ли, очень невелика.

Пока парень пытался на пальцах показать, насколько мала шмырлова пятая точка, отец застыл у окна. Покосился на штору, которую восторженно дергал ветер. Выглянул наружу… Туда, где буйно шумела стихия.

— Однако ваш папаша не брезговал… — едко протянул папа. — Как я слышал, в беспрецедентно долгой жизни Августуса Блэра отчасти виноват его приятель-вампир.

— В тот раз Валенвайд дал кровь по своей воле. Они дружили, — отрывисто подсказал Расков, нервно подергивая скулой. — Но стоило Блэру запереть упыря в клетке, как кровь потеряла ценность. Отец был слаб после возвращения с той стороны. Никак не мог войти в прежнюю форму. И позже, когда он, как падальщик, присасывался то к миленькой Софи, то к рыжей вампирше, внушая жертвам уснуть, подчиниться… Он будто забыл про закон! Или просто озверел да спятил. Я, право, не в курсе… Но он так и не смог победить разум Салливана, а позже — и мой.

Отец покивал, задумчиво растирая ладони. Информация выглядела для него интересной, как потенциально неплохое вложение.

— Думаю, вы и сами начали это понимать, раз с банковских сборов переключились на взращивание полукровок с младенчества? — предположил Расков. — Отлученные от матерей, полностью в вашей власти, они будут преклоняться. Станут истинными сынами и дочерями… Не Солине, граф, а вам.