Книга Осколки вечности в Академии Судьбы, страница 116 – Елена Княжина

— И я люблю, ягодка. Когда все забудешь… постарайся это оставить, — прохрипел он сосредоточенно. — Помни, что я любил по-настоящему. А от любви чудовища порой творят ужасные вещи.

— На то они и чудовища, — согласилась с ним.

— Чего ты хочешь сегодня, Вероника?

— Не расставаться… ни на минуту… Хочу любить тебя каждую секунду этого дня.

— Да будет так, моя принцесса, — кивнул он, и одеяло резко упало на нас, до обеда похоронив под слоями тяжелой ткани.

Я совсем запуталась. Которое это было утро?

Хронологическая чехарда заводила разум в тупик. В новом сне на мне не было черной рубашки, да и Эрик был не так мрачен, как перед полетом в горы…

Вздохнув от бессилия, я вновь открыла глаза. Ох уж эта память. Хоть бы бирочки с датами на воспоминания навешивала? Мне десятка лет в заточении не хватит, чтобы расставить все по местам!

Я потерла лицо и с укором уставилась на темный просвет в стене. Все еще ночь. На диво беспокойная: обычно я купаюсь в памяти беспробудно.

Постель подо мной совсем не та. И я в ней одна. Нет ни одеяла-шатра, ни солнечных лучей, ни вкусных клыкастых поцелуев… Как тяжко возвращаться в реальность.

Болезненно потянувшись на неудобном топчане, я подобрала тонкий плед к самому подбородку.

И не зря. Там, по ту сторону решетки из баньяна, кто-то стоял! И пристально смотрел в щель — на меня.

Это его взгляд меня будил — упорно, неотвратимо. Прожигал щеки, впитывал блаженную улыбку, ловил мельтешение ресниц.

Настоящий. Он.

— Эрик, — прошептала сдавленно, впиваясь ногтями в плед.

Он будто родился из моих снов и видений. Вывалился из сгустка тьмы в самый страшный час перед рассветом.

Хотелось кричать. И громко топать. И царапать ногтями прутья. Но я сидела молча, оцепенев от шока. Только пледик из пальцев выронила.

Валенвайд тоже не двигался. Даже не дышал. Словно его вполне устраивала роль молчаливого наблюдателя.

— Я не должен был приходить, — сдавленно прохрипел он, осторожно касаясь пальцами разделявшей нас ограды. — Не удержался. Хотел посмотреть на вас, ягодка. Еще раз. Перед тем как…

Мы будто поменялись местами. Теперь я валялась в клетке, измученная, но пока живая… А он мне снился. Или это реальность? Видит Судьба, я запуталась.

— Перед тем как что? — выдохнула, приподнимаясь на дрожащем локте. — Перед тем как снова отберете у меня память? Не надейтесь. Я за нее еще поборюсь.

Бравада моя вышла жалкой. Голос дребезжал, как серебряная ложка в граненом стакане.

Я подгребла ноги под плед, заметив, что они слишком близко к ограде. Буквально касаются пятками корней. Но Эрик не пытался дотронуться. Хотел бы — давно просунул руку и ухватил за щиколотку.

— Почему вы меня не разбудили? — допытывалась я шепотом.

— Не был уверен, что вы захотите меня увидеть, — помолчав, изрек упырь.

Он был разлохмачен и помят не меньше моего. То ли прорывался сюда через узкие пыльные норы, подходящие лишь для слуховых корней. То ли на пару горных троллей по пути нарвался.

— Вам стоило уточнить этот момент… прежде чем опять принять решение за двоих, — строго просипела я и все-таки высунула ножку наружу.

Все мое тело тянулось туда, к решетке, но что-то неведомое повисло между нами стеной. Не позволяло броситься друг к другу.

— Вы улыбались, ягодка, когда спали. Как можно разбудить? — сокрушенно выдохнул он. — Вам снилось что-то приятное?