Книга Осколки вечности в Академии Судьбы, страница 105 – Елена Княжина

— Отданной добровольно, — вкрадчиво добавил Расков. — Так ведь это работает?

— Ты ошибся, детеныш Блэра. Смерти я не ищу, — поморщился Эрик. — Я прожил почти три сотни. Хотел бы — давно бы отказался от вечности.

Хотя сколько еще он так протянет, на полупустых бутылках и бледнеющих от времени воспоминаниях?

— Тогда все было иначе. Без чувств, без привязанностей… Ты был неуязвим. Ходил иногда по краю, но не срывался, — усмехнулся сопляк. — А сейчас тянуть вечный срок слишком больно. И картинки в голове не помогают, так?

— Она не простит…

Он вслух это брякнул? Зачем? Нашел с кем делиться душевной болью!

— Прощают того, кто хочет быть прощенным.

— Я не хочу. Ну и… каковы твои условия, мальчишка? — вскинул на Раскова покрасневшие глаза.

— Ты даришь мне бокал своей крови. Свежей, качественной, при мне наливай… И брось ты эту дрянь в бутылке! — потребовал зарвавшийся «принц». — Я открываю тебе пророчество леди Анабель. Полностью. И если, услышав его, ты захочешь смерти…

— «Если»?

— Поверь, оно очень интересное. Тебя впечатлит, — заверил парень.

На правах носителя папашиной памяти, Расков вел себя с Эриком раскованно. Даже фамильярно. Без капли уважения к старшим и древним! Так, словно их объединяло две сотни лет знакомства, начавшегося дружбой и окончившегося враждой.

Ни тебе расшаркиваний, ни поклонов… И «господина Валенвайда» сильно не хватало. Так-то у Эрика память своя, и о белобрысом недопринце он помнил лишь всякие мерзости. Вроде нежеланной помолвки с Вероникой и черного талисмана с иглой.

От беспечности гостя клыки так и норовили выбраться наружу. Просились вонзиться в тонкую аристократическую кожу. Но — нельзя… Если начнет, уже не остановится. Тогда от этого гнилого озера не останется и синей лужицы.

— Продолжай, — поторопил Валенвайд, прибирая оскал.

— Если захочешь, то я сделаю все очень красиво. Эффектно и с огоньком. Я знаю тайну твоей татуировки, — подмигнул Расков.

Тайну? Любопытно. И как это ему поможет в убиении вампира?

Синеглазый щурился, ловя разукрашенной мордой солнечные лучи. Вел какую-то игру, правил которой Эрик пока не понимал… Поймешь тут, когда в тяжелой голове вместо мыслей — битые стекла и звон металла.

— Как ты меня нашел?

— Мой отец тут бывал. Он хорошо тебя знал, — белобрысый пожал плечами. — Теперь и я… я хорошо тебя знаю. Твоя татуировка, связанная с самыми темными, болезненными моментами в жизни… Своеобразная добровольная кара, да? Когда становишься зверем, ты возвращаешься в эти места. Черный телепорт, завязанный на страданиях и вине. Так что? По рукам?

— Подставляй стакан и давай сюда пророчество, — Валенвайд великодушно махнул рукой. — Только ответь, зачем тебе моя кровь? У тебя ведь есть ручные шавки, готовые вылизывать с головы до ног и вертеть хвостом?

Вероника рассказывала. В те редкие ночи, когда ее рот был свободен от его языка… Об «Эншантели», о подругах, о предательстве волчицы. О грязной сцене на супружеском ложе, которую умудрилась увидеть.

Страшно представить, что его ягодка могла лишиться невинности там, где уже побывал выводок блохастых самок. В плесени и пыли. С этим вот. Ублюдком малолетним, прикарманившим отцовские воспоминания.

— Я, в отличие от тебя, надеюсь повысить свои шансы на выживание. У меня скоро опасная встреча, — холодно объяснил Расков, пощелкивая костяшками. — А ты бессмертный и древний. Мне подходит.