Книга Отвергнутая жена дракона. Хранительница последнего гнезда, страница 99 – Ангелина Сантос

— Нам нужно закончить разговор, — сказал он.

— Какой из?

— О том, что я скрыл.

— Вы уже признали.

— Признал факт. Не извинился так, чтобы не требовать от вас результата.

Я села напротив.

— Попробуйте.

— Я лишил вас выбора, потому что считал свой страх важнее вашего права знать. Потом пользовался тем, что вы доверяли моей работе, и молчал, хотя понимал: акт влияет на дом. Наша близость не была сделкой для меня. Но я вошёл в неё с недосказанной правдой, которая могла изменить ваше решение. Мне жаль. Я не прошу простить сейчас и не стану называть отказ от наследства платой.

Он говорил медленно. Не из-за красивых пауз — грудь болела.

— Именно это мне нужно было услышать, — сказала я.

— Это меняет что-нибудь?

— Да.

— Что?

— Я больше не хочу прекращать наши личные отношения.

Рейнар не приблизился.

— Вы уверены, что не из-за дороги, ребёнка или того, что я снова ранен?

— Да. Юридическая зависимость закончилась. Покровительство истечёт на Конвокации. Вы отказались от земли до того, как я дала ответ. И извинились, не назначая мне срок.

— Тогда можно вас поцеловать?

— Можно.

Он коснулся моих губ осторожно. Я положила ладонь ему на щёку, не на грудь. Поцелуй длился недолго: из корзины высунулась красная морда и ухватила Рейнара за рукав.

— Одобряет? — спросила я.

— Проверяет ткань.

— Никакой романтики.

— Обещал факты.

Мы снова не проверяли природную связь.

— Если она есть, — сказал Рейнар, — храм однажды потребует зарегистрировать.

— Пусть требует. Моя личная совместимость не государственное имущество.

— А если её нет?

— Тогда у нас останутся причины, по которым я вас выбрала.

— Список длинный?

— Пока вы в долгу за плохие полотенца.

— Значит, есть время исправиться.

Ночью я спала в своей каюте. Рейнару требовался покой, Селине — наблюдение, ребёнку — смена камней. Возобновление отношений не отменяло телесных границ и работы.

На третий день левое ухо поймало первый звук — низкий гудок встречной баржи. Слова я ещё не различала, но Несса записала улучшение.

К полудню нас догнал военный катер. Я приготовилась к досмотру, однако на борт поднялся курьер Томаса. Он привёз расписки о получении доказательств.

Оригинал приказа Северина зарегистрировала гражданская судебная палата. Журнал Сая приняла военная прокуратура. Медицинская коллегия получила пластину и два состава, но отказалась выносить заключение до собственного опыта. Сухопутная копия показаний Селины не дошла. Речная и военная — дошли.

— Значит, один маршрут перехватили, — сказал Арлен.

— Или сломалась карета, — напомнила я.

— Проверим. Но двух копий достаточно для открытия дела.

Курьер передал ещё одно письмо. Имперский суд назначил предварительное слушание прямо на Конвокации: Северин настоял, что вопрос затрагивает безопасность всех родов и должен решаться публично. Нам выделяли пятнадцать минут на представление доказательств до испытания Большого колокола.

— Пятнадцать минут на семь лет, — сказала Селина.

— Начнём с вас и живого ребёнка, — ответила я. — Документы будут подтверждать, не заменять.

Мы распределили выступление. Арлен представлял цепочку законов и приказ Корвина. Несса — состав и метку. Селина — отсутствие согласия и процедуру. Я — совпадение ритмов и камертонов. Томас — приказ двенадцать-семь-К. Рейнар должен был только подтвердить личность и состояние ребёнка Кассен.