Книга Отвергнутая жена дракона. Хранительница последнего гнезда, страница 97 – Ангелина Сантос

Мы испытали систему целые сутки. Температура держалась в пределах шести десятых.

Драконёнок лежал в плетёной корзине, обитой полотном, и возмущался при каждом измерении. Его крылья расправились, чешуя подсохла и стала тёмно-красной. Он ел мелко нарезанное мясо, размоченное тёплым козьим молоком, спал по два часа и чихал искрами, когда просыпался.

— Имя нужно для дорожной описи, — сказал Арлен.

Рейнар посмотрел на ребёнка.

— У Кассен имена давали на седьмой день.

— Конвокация раньше.

— Запишите «ребёнок мужского пола, дом Кассен, имя временно не присвоено».

— Очень удобно для обращения, — сказала Несса.

Кель называл его Угольком. Мара — Четвёртым. Повариха — обжорой. На официальной бумаге он оставался ребёнком Кассен.

Пятое и шестое яйца оставались в Роэне. Оставить их было тяжело. Везти опаснее. Мы запретили любые глубокие процедуры до возвращения, подготовили запас топлива на две недели и назначили дежурства. Мара управляла домом, Ив — каналами, Кель — журналом. Арлен оставил заместителя для правового надзора.

— Если не вернётесь? — спросила Мара.

— Хартия уже выполнена. Копия регистрации у вас, Арлена и в архиве. Поместье не переходит храму автоматически. Продолжаете работу и отправляете доказательства в имперский суд.

— Я спросила не о поместье.

— Вернусь.

— Это обещание или план?

— План. Обещания хуже проверяются.

Мара обняла меня одной рукой. За всё время это произошло впервые.

На баржу поднялись я, Рейнар, Селина, Несса, Арлен, Томас, две стражницы и четверо пограничников. Рейнара внесли на носилках. Он не спорил — вероятно, угроза Нессы пришить его к ним подействовала.

Левое ухо по-прежнему не слышало. Кровь остановилась, разрыв затягивался, но Несса не обещала восстановление раньше двух недель. Правым я различала ритм ребёнка через обычную трубку.

Доказательства ехали не с нами.

Оригинал приказа Северина Арлен передал гражданскому курьеру под охраной. Журнал Сая отправили военной баржей, вышедшей на шесть часов раньше. Медицинские пластины Несса разделила между двумя аптекарскими ящиками. Копии показаний Селины пошли сухопутным и речным маршрутами. На нашей барже оставались заверенные дубликаты, достаточные для выступления и бесполезные для уничтожения дела целиком.

Корвина везли отдельным конвоем в Белый Брод, не столицу. Арлен опасался, что храмовая охрана освободит его у городских ворот. Ирэна не была найдена.

Мы отплыли утром сорок шестого дня.

Река несла баржу быстрее дороги. Каменистая Марка медленно оставалась за кормой. На берегах лежал последний снег, потом появились поля, сады и деревни. Для драконёнка мир пока состоял из корзины, тёплого молока и пальцев, которые он пытался укусить.

Рейнар сидел рядом с ложем, подперев спину подушками.

— Он узнаёт вас, — сказала Селина.

— Реагирует на родовое тепло.

— Это не то же?

— Нет. Узнавать человека он научится позже.

Рейнар не называл естественный отклик любовью. Даже когда речь шла о последнем ребёнке его дома.

На первом шлюзе нас остановили.

Таможенный чиновник получил приказ проверить груз на украденные храмовые ценности. Арлен предъявил печать магистрата и регистрацию Хартии. Чиновник настоял осмотреть каюту.

— Без оружия, один человек, — сказала я. — Корзину не открывать, ребёнка не касаться.