Книга Отвергнутая жена дракона. Хранительница последнего гнезда, страница 43 – Ангелина Сантос

На шестнадцатый день мы выехали в архивную башню Белого Брода.

Я взяла Рейнара, потому что он знал даты храмовых перевозок. Несса осталась в Роэне медицинским свидетелем, Мара контролировала каналы. Перед отъездом я провела обычное прослушивание и оставила письменные пределы температуры. Глубокую проверку отложила: после аварии яйцам требовалось не вмешательство, а ровное тепло.

Башня стояла на северной окраине города и когда-то служила дозорной. Внизу хранились земельные книги, выше — закрытые реестры гильдий. Архивариусом оказался сухой старик по имени Белт, который посмотрел на ключ Мары и заявил, что тот открывает дверь, но не даёт права читать.

— Вот запрос магистрата, — сказала я.

Он изучил печать Арлена.

— Даёт право читать. Не трогать.

— Как читать, не трогая?

— В перчатках.

Белт выдал нам серые перчатки, две дощечки для записей и по одному карандашу. Чернила в башню не допускались. Рейнару досталась пара на размер меньше. Он натянул перчатки, не жалуясь.

Книги Роэна лежали на третьем ярусе. Пыль покрывала полки, но корешки были подписаны аккуратно. Мы начали с года пожара в заставе Кассен.

Через месяц после суда Роэн получил первую поставку «сохранной смеси» из храма: двенадцать фунтов серой соли, три фунта обсидиановой муки и два ящика раствора без состава. Получателем значился управляющий, которого Мара никогда не видела. Его подпись совпадала с подписью умершего человека на мраморных счетах.

— Один писец создавал всех управляющих, — сказал Рейнар.

— Или брал подписи из старой книги.

Я переписала номер накладной.

Следующая поставка пришла через девяносто дней. Потом ещё одна. Интервал сохранялся почти точно: восемьдесят восемь, девяносто два, девяносто, восемьдесят девять дней.

— Это не консервация, — сказала я. — Это обновление состава.

— Почему прекратили в прошлом году?

— Не прекратили. Смотрите: реагент переименован в средство от коррозии.

Количество уменьшилось вдвое, но интервал остался.

Рейнар положил рядом карту перевозок. Даты двух храмовых ящиков, которые он видел на северной дороге, совпали с обновлениями. Третий прошёл на пять дней раньше последнего счёта.

— Тогда он шёл не в Роэн, — сказал он.

— Или счёт провели позже.

На четвёртом часу я нашла отдельную графу: «возврат тары и отходов». Каждые три месяца из Роэна отправляли один малый ящик «минерального осадка». Вес колебался от восьми до двенадцати фунтов.

— С ложа столько не соскоблить, — сказала я.

— Значит, забирали что-то ещё.

— Или привозили живую скорлупу, делали раствор здесь, а остатки возвращали.

Для вывода требовалась книга храмовых поставок. Она хранилась на пятом ярусе, куда наш запрос не распространялся.

Белт отказал прежде, чем я закончила просьбу.

— Закрытый фонд Первого Огня. Только по прямому предписанию магистрата или храмового хранителя.

— Арлен в городе?

— На выезде до завтра.

— А если есть связь с поддельным сертификатом инструмента?

— Тогда получите прямое предписание.

Рейнар осмотрел лестницу на пятый ярус. Поперёк неё была натянута цепь.

— Плохой замок, — тихо сказал он.

— Нет.

— Я ничего не предложил.

— Именно поэтому отвечаю заранее.

Мы перешли к фонду гильдии слушателей. Записи Орена занимали три коробки. В первой были ученические ведомости. Я нашла своё имя, оценки и замечание: «Слишком стремится к безошибочному ответу, из-за чего поздно сообщает сомнение».