Книга Отвергнутая жена дракона. Хранительница последнего гнезда, страница 38 – Ангелина Сантос

— Нужна связь между ними.

— Живая скорлупа.

— И инструмент, который гасит запаздывающий удар.

Мы смотрели на две короткие строки. В них было больше работы, чем дней до Конвокации.

— Я должна сказать ещё одно, — произнесла я.

Рейнар отложил карандаш.

— На процессе я понимала, что второй ритм может изменить вывод. Дарен сказал, что без прямого доказательства я разрушу дело и дам виновному уйти. Северин назвал импульс помехой. Я выбрала формулировку, которая позволила мне не спорить с ними.

— Я знаю.

— Вы не знаете, почему.

— Боялись потерять мужа, лицензию и положение.

Я хотела возразить, что боялась ошибиться. Это тоже было правдой, но не всей.

— Да.

— И что мне с этим делать?

— Ничего. Я не прошу простить.

— Хорошо.

— Я прошу дать показания Арлену.

— Дам, когда у нас будет документ или второй независимый свидетель. Сейчас это рассказ осуждённого против главы храма.

— Разумно.

Он посмотрел на меня с усталой неприязнью.

— Не делайте вид, будто моя осторожность вас радует.

— Не радует. Но она правильная.

— Этого мало.

— Знаю.

Мы не примирились. Просто закончили список.

Вечером Томас вернулся за пограничным журналом и застал нас над таблицей. Рейнар молча подвинул ему лист.

Капитан прочитал четыре пункта.

— Я видел приказ, — сказал он. — Рейнар показал его мне в штабе сразу после прибытия храмовой группы. Печать Северина, номер двенадцать-семь-К. Формулировку помню не дословно.

— Что помните точно? — спросила я.

— Приказ требовал сжечь всё хранилище. Я спросил, что делать с пятью яйцами, которые отвечают на огонь. Храмовый командир сказал: остаточный отклик жизнью не считается.

— Имя командира?

— Мерон Лаэр. Погиб в пожаре. По крайней мере, так записали.

— Вы видели, кто начал пожар?

Томас провёл пальцем по старому ожогу на щеке.

— Видел храмового служителя у восточного склада с огненным сосудом. Потом взорвалась смола. Я побежал к яйцам, а не за ним.

— Почему не дали это показание на суде?

— Дал военной комиссии. В открытый список свидетелей меня не включили. После приговора предложили перевод на столичную заставу и повышение. Я отказался, но больше ничего не сделал.

Рейнар не посмотрел на него.

— Ты вывел шестерых, — сказал он.

— И оставил одного отвечать за тридцать два трупа.

Теперь я поняла его слова о вопросе, заданном слишком поздно.

— Напишите воспоминание сегодня, — попросила я. — Только то, что видели сами. Отдельно — что услышали. Отдельно — какие документы держали в руках.

— Для Арлена?

— Сначала для трёх копий. Одну оставим у него, вторую у Нессы, третью на заставе. Если храм снова перехватит письмо, содержание не исчезнет.

Томас сел за соседний стол.

Мы работали до полуночи. Мара принесла сургуч и, несмотря на шину, поставила хозяйственную печать левой рукой. Несса запечатала химическое заключение своей. Я приложила копию сегодняшних температур и схему повреждённого канала. Рейнар ничего не подписывал: его имя пока ослабило бы свидетельства сильнее, чем усилило.

Перед сном я велела установить во дворе стол для документов и натянуть верёвку у входа в гнездо. Инспектор получит доступ по закону, но каждый его шаг будет записан, каждый инструмент — проверен, каждый образец — разделён надвое.

Подготовка не отменяла страх. Она только давала ему перечень задач.