Книга Заметки белых ночей, страница 20 – Веста Васягина

— Да ладно тебе, забудь, – понимающе улыбается Мятликова. – Это было сто лет назад и в другой школе. Ты сделала алгебру, Лерчик?

— Так с ГДЗ скатаем, – отмахивается Лайкина.

— Точно, алгебра! Девочки, мне пора, – я вспоминаю, что вчера забыла в кабинете учебник и тетрадь. И мне уже от Саши влетело за это! В переносном смысле, конечно. И теперь я должна сбегать за ними, потому что школа, оказывается, по воскресеньям работает. «Там кружки всякие. Если что, скажешь охраннику, что это вопрос жизни и смерти. Я после соревнований вернусь, и мы с тобой по видеосвязи позанимаемся». Возвращаться в школу сегодня не входило в мои планы, но мне оставалось только пожелать Саше победы.

— Уже? – удивляется Мятликова. – Ну пока, увидимся!

Как только я перехожу порог школы, перестаю жалеть, что пришла. Сегодня здесь тишина!

— Забыла вещи в кабинете алгебры? Ну иди, – разрешает усатый охранник.

Я поднимаюсь по лестнице и слышу собственные шаги. Коридоры такие пустынные, как берег моря в нетуристический сезон. Свет горит не везде, только возле некоторых кабинетов, откуда доносятся тихие голоса, а из одного – звуки гитары. Ух ты.

Кабинет алгебры действительно не заперт. Я приоткрываю дверь и вижу… Голубкова! Вот ведь, только про него вспоминали с девочками. Он смотрит прямо на меня, приподняв брови. И тут я замечаю, что рядом с ним, спиной ко мне, стоит кто-то знакомый и ревёт белугой, перекрывая школьную тишину. От неожиданности я отпускаю дверь. Жиденькая кичка, заколотая шпильками, и старомодный пиджак на поролоновых плечиках – это же математичка, Валентина Павловна! Бедная. Выходит, ей и по выходным от Голубкова покоя нет? Что он вытворил на этот раз?

Я никогда не видела рыдающих учителей, это выглядит странно. Как будто они такие же, как мы. Как будто они умеют не только орать на нас, топать ногами или сжимать в кулаках наши проверочные, но и быть слабыми. Как такое может быть?

— Чайкина, подожди!

Голубков догоняет меня у первого этажа.

— Ты за этим приходила? – он протягивает мне учебник и тетрадку. Мои.

— Зачем ты так с ней?

Он пожимает плечами. Потом всё-таки отвечает:

— Мы с Тёмой, сыном Валентины Павловны, по воскресеньям на музыку вместе ходим. Точнее, ходили.

Не знала, что у математички есть сын и что Голубков занимается музыкой. И вообще хоть чем-то увлекается, кроме острых словечек.

— И что, вы подрались, что ли? Поэтому Валентина Павловна рыдала?

— Да нет же, – Голубков морщится и лохматит себе волосы пятернёй. – Она из-за Тёмы переживает. Он раньше первые места брал по фортепиано, а теперь сутками сидит в онлайн-играх. Понимаешь?

— Ну? А ты-то тут при чём?

— Ни при чём. Я вообще на гитаре играю. Просто она хотела, чтобы я с ним поговорил.

Тут до меня доходит смысл сказанного.

— Так ты ей помогаешь?.. После двоек и остального?

— Оценки оценками, а это человек, – отмахивается Голубков.

Я молчу: выходит, Голубков не такой, каким я его себе представляла?

А он смущается:

— Ты лучше скажи, тебя Саша не отругает за то, что ты тут со мной?

— Я не с тобой, – вспыхиваю я. – И вообще, не понимаю тебя. Строишь из себя доброго самаритянина, а потом говоришь всякую ерунду.

— Извини, я перегнул немного. Это из-за того, что мы с Сашей раньше дружили.

С этими словами Голубков разворачивается и уходит, больше ничего не объясняя.