Книга Заметки белых ночей, страница 18 – Веста Васягина

— Босс монстров восьмидесятого уровня, – негромко замечает главный геймер класса, Скороходов.

Валентина Павловна на него даже не смотрит – её интересует только Голубков. Как будто она с кем-то поспорила, что сделает из него человека. Впрочем, есть любимчики и есть – наоборот. Меня вот историк терпеть не может, а Голубкова – она. На вкус и цвет, как говорится.

* * *

Вечером мама смотрит очередной турецкий сериал, а я учу историю и параллельно читаю книгу, которую мне подарил Саша. Представляете, есть четыре типа дел: важные и срочные, важные и несрочные, неважные и срочные, неважные и несрочные. И для того, чтобы ценить время и получать классные результаты, нужно знаете какими делами заниматься в первую очередь? Важными и несрочными, они самые эффективные на перспективу. Это же гениально! Выходит, я не просто плыву по течению, как кусок непонятно (понятно) чего, а делаю всё правильно! Как прилежная ученица, пишу список «Не срочно, но важно»: послушать ветер и подышать Фонтанкой, съесть роллы с угрём или пиццу с моцареллой, подержаться за руки. Жаль, Саша не особо любит держаться за руки, зато Женька говорит, что любит, – будем с ней так ходить по городу. И ещё есть мама – она тоже за мимимишную движуху.

— Мам, а что для тебя важно, но не срочно?

— А?

Я повторяю вопрос, и мама наконец отрывается от созерцания золотых интерьеров дворца шейха Мустафы бин как его там.

— Обнять тебя, поцеловать, да просто рядом посидеть, – серьёзно говорит мама и тянется ко мне. Вот, а я что говорила! Яблочко от яблоньки. То есть наоборот.

— А по-моему, это очень даже срочно! – хохочу я.

Как я люблю эти моменты, когда мы вместе. Мама, работай поменьше и побольше обнимай меня: в умной книге написано, что это эффективно. А я не дам тебе грустить.

Я пишу в телеге новый пост, оставляя без внимания комментарии Голубкова. Посты писать – это вам не «кошачий глаз» рисовать. Могу делать это сколько угодно, влёгкую. Значит, это действительно моё, да?

«Привет, подруга, – пишет вдруг Женя. – Я на секунду! Похоже, у меня не получится приехать, извини».

«Почему? Ты же так хотела!»

«Я и сейчас хочу! Но тут такое дело: расслабилась чуть-чуть – и мне по инглишу двойку влепили. И замечание в электронном дневнике написали. Знаешь какое?»

«Ну?»

«“Не ожидала от Евгении такого посредственного знания материала”. Да ну её. Я что, живу, чтобы чужим ожиданиям соответствовать? Я и так ради этой поездки из кожи вон лезла. Хватит с меня, короче!»

«Жень, не отступай! Договорись, вдруг тебе разрешат исправить оценку. Ради мечты можно пойти на многое, ты сама говорила, помнишь?»

Женя отвечает спустя некоторое время: «Фух, пошвыряла подушку в стену и полегчало. Лада, что ты тупишь, я же сказала, что приеду! Жди».

В десять утра, как и договаривались, я жду Мятликову и Лайкину на «Горьковской». Мне всегда нравилась эта станция метро – она похожа на летающую тарелку: круглый павильон, ярусы световых окошек в крыше и неоновая вечерняя подсветка. Я стою у эскалатора и воображаю, что все, кто идёт мимо: женщина в обтягивающем серебристом комбинезоне, пара с коляской, девочка-подросток с чуть раскосыми глазами, – инопланетяне. Коренные. Вот как я – коренная петербурженка. А потом приходят Мятликова и Лайкина, и мы отправляемся по важным девчачьим делам! Но внеземная тема не отпускает меня. На улице я смотрю на одуванчики, кружевные листья дуба и бирюзовое небо – так, будто вижу нашу планету в первый раз.