Книга Заметки белых ночей, страница 22 – Веста Васягина

— Ладно, – я натягиваю на себя улыбку. Раз сегодня день признаний, спрошу у Саши кое-что, а заодно тему разговора поменяю. – Слушай, а это правда, что вы с Голубковым дружили? Или он врёт?

Саша моргает от неожиданности:

— Ну дружили. Сто лет назад, тебя тогда не было в нашей школе.

— А из-за чего вы поссорились? – не отстаю я.

— Не из-за чего. Просто он стал отмороженным и задолбал всех дурацкими шутками, – Саша поджимает губы.

Я не знаю, что на это сказать, и поэтому молчу. Саша тоже молчит.

— Извини, я не хотела портить тебе настроение. Хочешь бутерброд? – примирительно говорю я.

Пока мама с папой были вместе, еда всегда спасала ситуацию, когда атмосфера накалялась. Ключевое слово здесь «пока».

— Не хочу. Кстати, ты давно заглядывала в школьный чат? – Саша смотрит на меня внимательно и как-то насторожённо, что ли. Да что такое, а?

Я пожимаю плечами. Давно не заглядывала. Меня в последнее время волнует исключительно мой собственный канал. А школьные сплетни – нет.

Саша демонстрирует мне экран своего смартфона. Там моя фотография. Точнее, не фотография, а просто моё лицо, вставленное в редакторе в тело стокилограммовой толстухи в красной мини-юбке. И подпись: «Чайкина, ты не Образцова. Подвинься».

Оу… Новости пошли одна лучше другой – что за день такой?

— Кому из твоих фанаток надо сказать спасибо? – спрашиваю.

— Не знаю, номер незнакомый.

Ничего, я и сама догадываюсь, я с ними суши недавно ела. И да, увидеть такое – мало приятного. И всё же у меня нет проблем с лишним весом, поэтому прикол меня не особенно задевает. По сравнению с отслеживанием моих перемещений, между прочим. А вот Саша расстроился, похоже, капитально. Теперь ясно, почему у него с самого начала прогулки такая страдальческая мина.

— Я не планировал стать посмешищем класса, – добавляет он тихо.

— Ты так говоришь, как будто это моих рук дело, – я ёрзаю на скамейке.

Мы снова молчим. Теперь Саша не выдерживает:

— Почему мне с тобой так сложно?

— В смысле?! Я из кожи вон лезу, чтобы тебе со мной было классно и легко.

Вот теперь меня бомбит по-настоящему.

— Не заметил.

— Не мои проблемы, мистер Застегнусь-на-все-пуговицы.

Женькино выражение выскакивает из меня само. Может, мне с тобой душно, но я об этом молчу. Привыкаю. Я это тоже вслух сказала?

— Как ты меня назвала? Ладно, проехали.

— Проехали?

— Домой пора, уже час двадцать гуляем, – Саша произносит это, не глядя на часы. Видимо, в него самого встроен часовой механизм, а может, даже и секундомер, кто знает. – Пойдём провожу тебя.

Я торопливо встаю. Не хватало ещё, чтобы Саша заметил, что творится у меня на лице. Я сейчас как перегретый чайник, кровь в висках стучит.

— Не провожай, я ещё погуляю. Погода шикарная!

— Ну… тогда пока.

Я оставляю Сашу на скамейке и уезжаю так быстро, как могу. Сейчас мне хочется только побыть одной.

Про шикарную погоду я погорячилась. В насмешку надо мной ветер становится порывистым и холодным, где-то вдалеке громыхает. Это остужает меня, через несколько минут злость уходит. Внезапный ливень обрушивается на город с неба, а ещё из моих глаз. Как будто то, что происходит наверху, происходит и здесь, на земле. Мой собственный ливень – солёный, ветер сдувает его со щёк. Я еду на самокате домой, мокрая с головы до ног, и больше не боюсь ни скорости, ни машин на шоссе. Я их едва замечаю теперь. Вот как по щелчку пальцев можно стать смелой.