Книга Ничего мне не обещай, страница 30 – Меган Брэнди

Чейз молчит, позволяя мне решить, хочу ли я рассказывать, почему у меня стоит будильник ровно на полночь.

Не хочу. Я никому не говорю о том, что у меня на уме и где блуждают мои мысли. Более того, я предпринимаю невероятные усилия, чтобы и самой в них не заглядывать. Поэтому не понимаю, почему следующие слова срываются с моих губ. Может, потому, что раньше он не смотрел на меня с жалостью? Не знаю.

— Это был его последний праздник. Что делает его моим первым праздником без него.

Когда мой шепот растворяется между нами, я шумно выдыхаю.

— Наверное, это звучит так глупо. Я же не восьмидесятилетняя старуха, которая прожила с кем-то полжизни и потом потеряла.

— Сорок лет или четыре месяца – разницы нет, – хмурится Чейз, глядя в темноту ночи, когда я поворачиваюсь к нему. – Больно в любом случае.

— Да, – шепчу я, разглядывая его профиль. – Любовь – отстой.

Он тихо смеется и медленно поворачивается ко мне. Его зеленый взгляд задерживается на мгновение, прежде чем Чейз тянется и обнимает меня за плечи.

— Да, принцесса. Полный отстой.

Я кладу голову ему на плечо и закрываю глаза.

Мы сидим недолго – обратно к моему дому добираемся гораздо быстрее, теперь, когда дороги пусты и вдалеке слышен только шум волн.

Я улыбаюсь, тяну за ручку и вылезаю, захлопывая дверцу.

— Эй, Пейтон?

Оглянувшись через плечо, я встречаюсь с его взглядом в открытом переднем окне.

— Просто чтобы ты знала, – начинает он. – Это нормально – быть не в порядке… Даже если не по той причине, о которой думают остальные.

Я ненадолго задерживаю на нем взгляд и медленно киваю.

— Знаешь, по-моему, ты первый человек, который когда-либо говорил мне такое.

— Потому что это правда.

Мои губы слегка изгибаются в улыбке, Чейз кивает в ответ, и я все еще слышу тихое рокотание его машины, пока иду к дому.

Я ввожу код на двери и шагаю на цыпочках по коридору. Дверь в комнату сына приоткрыта. Я проскальзываю внутрь, осторожно поднимаю его из кроватки на руки и выключаю радионяню.

Он немного потягивается, но не просыпается, лишь сжимает свои маленькие ручки, пока я несу его через коридор в свою комнату. Я не переодеваюсь – просто забираюсь в постель, аккуратно укладываю сына рядом и просовываю палец в его ладошку.

Он слабо сжимает кулачок, его губки приоткрыты во сне. На моем лице появляется легкая улыбка, пока я смотрю на своего смуглого кудрявого малыша.

— Счастливого Четвертого июля, Дитон, – шепчу я в ночи, сама не зная, обращаюсь я к нему или к тому мальчику, который не дожил до сегодняшнего дня.

Возможно, к обоим.

Пейтон

Сейчас, 5 июля

Держа в руках фотоаппарат, я осторожно извлекаю карту памяти и вставляю ее в гнездо на своем компьютере. Появляется экран импорта, и вместе с ним мое сердце подпрыгивает в грудной клетке.

Во время моей стажировки я очищала и загружала данные каждые пару дней, но эта конкретная карта памяти оставалась в своем гнезде уже несколько месяцев. С мая.

Со времени моей небольшой поездки в один колледж, расположенный в паре часов езды отсюда…

Надо отвлечься. Сегодня все должно меня отвлекать от этих мыслей.

Сглотнув, я нажимаю на большое «да» на экране и быстро отворачиваюсь, чтобы не видеть изображений, быстро мелькающих в программе.

Я сосредоточиваюсь на своей сумке с аксессуарами для фотоаппарата, достаю маленький походный штатив и устанавливаю его, чтобы убедиться, что ничего не сломано и не пропало. Я чищу объективы и сенсор, присоединяю каждую деталь, а затем отсоединяю, прежде чем вставить их обратно в предназначенные для этого гнезда.