Книга Ничего мне не обещай, страница 29 – Меган Брэнди

— Да, примерно так все и началось. – Я кручу палочку между большим и указательным пальцами, поглядывая в его сторону.

— Итак, ты рад скорому возвращению в универ? – говорю я, явно чтобы сменить тему.

Он пожимает плечами и кивает, а когда оборачивается – я смеюсь.

— Что такое? – удивляется он.

Я имитирую его движение, вплоть до легкой гримасы на его лице, и Чейз игриво толкает меня в плечо.

Через мгновение он громко вздыхает:

— Все лето мы с командой проводили в тренировочных лагерях, к тому же технически мы с ребятами уже несколько недель как вернулись в кампус, так как тренер уговорил нас на летние тренировки. – Он снова пожимает плечами. – Я просто не чувствую, что у меня были каникулы, понимаешь? Не то чтобы я не рад возможности отвлечься… – Он на мгновение напрягается, переводя взгляд в мою сторону, как будто сказал это по ошибке.

Когда я никак не реагирую, он продолжает:

— В конце учебного года я всегда чувствовал, что могу вздохнуть немного свободнее. Как будто все, что происходило, наконец-то закончилось и можно было начать все сначала. Но это лето было… другим.

Он смотрит в пустоту перед нами.

— Я знал, что в прошлом году было последнее настоящее лето. Мы все много обсуждали это, это точно, но, черт возьми. Все по-другому, когда понимаешь, что все еще хуже, чем ты ожидал. Такое чувство, что год, который должен был пролететь незаметно, просто никак не закончится, понимаешь? – Он бросает на меня быстрый взгляд краем глаза.

Я сглатываю, стараясь на него не смотреть, потому что, черт, да я же тоже чувствую это каждой клеткой собственного тела.

Прошлым летом я скрывала свою беременность, сбежала из дома и обрела новый – здесь. Собиралась родить ребенка от парня, с которым встречалась в старшей школе. Теперь же тот парень мертв, а моему сыну уже почти восемь месяцев.

Чейз отводит взгляд, и мне интересно, что вызвало явную боль в его глазах.

Это просто потому, что он влюблен в Ари – сестру-близнеца своего лучшего друга, которая теперь любит кого-то другого? Или есть что-то еще, о чем он не говорил?

Я не знаю этого. Но знаю одно: не стоит задавать людям вопросы, на которые они явно не хотят отвечать. Поэтому я снова лезу в коробку, зажигаю два новых бенгальских огня и, слегка поклонившись, протягиваю один ему:

— Вот, ваше футбольное высочество, держите.

Чейз ухмыляется, принимая мой дар.

— О, спасибо вам, принцесса…

— …детской блевотины?

Он смотрит на меня с ужасом, но, когда я широко улыбаюсь и вытаскиваю слюнявчик, который, оказывается, запихнула в карман, мы вдвоем начинаем смеяться.

Мы поджигаем еще несколько огней, рисуя огненными кончиками наши имена прямо на асфальте, зная, что этот след исчезнет, не успев появиться. В какой-то момент Чейз и я перебираемся глубже в кузов грузовика, вытягиваем ноги, а головами упираемся в окно позади нас.

Тишина приятная – по ней я скучала среди всего этого безумия, но в то же время я стараюсь ее избегать. Потому что тишина приносит покой, покой приносит мысли, а все мои мысли слипаются в один огромный колючий ком сожаления, который, кажется, навсегда поселился у меня в животе.

Звонок будильника в телефоне нагло рушит момент, и я морщусь, не глядя на экран, нажимаю кнопку, чтобы прекратить этот пронзительный звук.