Книга Между любовью и ненавистью, страница 97 – Шейн Роуз

— Клара, ты отвратительная лгунья, черт возьми. Клянусь богом.

— Разберусь с этим завтра, Доминик. Нам требуется обозначить границы. Ночевать вместе – не вариант. Но сегодня, и только сегодня, можешь остаться в моей постели. – Иначе мое сердце просто не выдержит. Я схватила ночную рубашку и, не заморачиваясь с остальным, плюхнулась в кровать.

Он вдруг расхохотался и, даже не потрудившись одеться, юркнул под одеяло.

— А знаешь, я вообще никогда не сплю в постели женщины.

Я нахмурила брови, еще не до конца уснув и совершенно сбитая с толку.

— Но почему?

— Незачем сближаться.

— Тогда зачем ты сейчас здесь? – чуть слышно выдавила я.

— Ты сама сказала, всего один раз, кексик.

— Точно. Вероятно, придется встать рано, но ты можешь спать сколько душе угодно. Мне обязательно нужно успеть на встречу с Валентино на рынке и купить продукты.

Сладкая дремота уже окутывала мое сознание, когда до слуха донеслось его невнятное бормотание:

— Нам обязательно нужно успеть.

НЕТ, Я НЕ СОШЛА С УМА и не придумала это во сне. Он правда произнес эти слова. И на самом деле прошлым вечером привез меня домой, и котята действительно прониклись к нему симпатией. Утром они вовсю мурлыкали где-то поблизости. Но странно, я не ощущала под пальцами их мягкую шерстку.

Я могла поклясться, что прошлой ночью он закрыл дверь в комнату.

Открыв глаза, я увидела, что дверь была нараспашку, а котята уже оккупировали его сторону кровати.

К тому же его мускулистая рука крепко обнимала меня за талию. Я попыталась отстраниться, но тут же почувствовала жесткую щетину на коже, когда он, притянув меня ближе, уткнулся в мою шею.

— Засыпаешь рядом, просыпаешься тоже рядом, кексик. – Я ощутила его возбуждение, и мое тело мгновенно отозвалось, бедра сами двинулись навстречу. – Не искушай меня, если не готова довести дело до конца.

В каком-то смысле он прав.

Следовало напомнить себе, что наши отношения – всего лишь притворство. Я тяжело вздохнула.

— Если хочешь – оставайся в постели, а мне пора вставать и собираться на рынок. Как здесь оказались Сахарок и Перчик? Ты их впустил в комнату?

— Они мяукали у твоей двери утром. – Он пожал плечами. – Я их накормил, и они умяли все, как две взрослые собаки.

— Да, думаю, они голодали, пока я их не подобрала, – пробормотала я, стараясь унять бешеный стук сердца. Интересно, видят ли другие того Доминика Харди, которого вижу я? Или им знаком мистер Харди? Тот самый молчаливый, безжалостный, но заслуживающий уважения. Доминику Харди не требуется ждать уважения, поскольку он берет его силой, как прошлой ночью, без колебаний, без оправданий. А потом явился сюда, чтобы поклоняться мне и заботиться о моих, черт возьми, котятах.

Он перекатился на бок, чтобы погладить эту парочку, шепча что-то, предназначенное только для кошачьих ушей.

Я уставилась на них с негодованием:

— Вы что, спали рядом с ним, хотя знаете, что ваша мама кормит вас каждый день?

— Они умеют распознавать хорошего человека, когда тот оказывается в их постели, – парировал он. – Доминик утверждал, что терпеть не может животных, а сейчас, поглаживая Перчика по шее, совершенно не походил на человека, не любящего домашних питомцев.

— Стыдно должно быть, Перчик. – Он, клянусь, сощурился, глядя на меня, а я лишь фыркнула и выбралась из кровати ровно в тот момент, когда зазвонил телефон. Этот рингтон я узнала сразу и невольно вздрогнула, поспешив его отключить.