Книга Между любовью и ненавистью, страница 80 – Шейн Роуз

Вся его болтовня о другой утрачивала смысл, стоило ему приблизиться к моей девушке. Он наклонился, чтобы что-то шепнуть ей на ухо, притянув к себе, и мое терпение лопнуло. Бросив брата, я в два шага оказался рядом и резко хлопнул Ноя по плечу:

— Время вышло, теперь очередь ее парня.

Тяжело вздохнув, Ной отстранился, а Клара, явно разрываясь между нами, произнесла:

— Доминик, я рядом с тобой целые дни напролет. – Отговорка звучала убедительно, но на деле служила лишь способом отсрочить неизбежное.

— Но мне и этого мало, Клара. – Слова, сорвавшиеся с моих губ, не были ложью. Я жаждал ее близости, жаждал ощутить ее аромат, сгорал от любопытства, где ее обучили танцевать? Я протянул руку. – Давай потанцуем.

Ной отступил, должно быть, осознав, что уже не в силах разорвать ту невидимую нить, что связала меня с ней. Никому это было не под силу. Нечто притягательное в Кларе, тот особый свет, что исходил от нее, те чертовы яркие платья, которые она носила, проникли в глубины моей души будто вирус. Я испытывал почти навязчивую потребность дать всем понять, кому именно она принадлежит.

Ведь это на благо компании, верно? А пока я мог разрешить себе немного потворствовать своим желаниям.

Клара приблизилась ко мне, взяла мою руку в свою, и на ее губах заиграла легкая улыбка.

— Думаешь, ты справишься? Ной танцует с самого детства.

— Понятно. – Я шагнул с ней в такт, сразу взяв лидерство в танце, и повел ее под музыку. Вальс, сальса, фокстрот – эти танцы были мне хорошо знакомы.

Ее глаза расширились, пока я вел девушку по залу.

— Ты умеешь танцевать?

— Я справляюсь? – шепнул я ей на ухо.

Клара рассмеялась и позволила мне вывести ее в поворот. Мы двигались в ритме музыки, песня за песней.

Ее движения отличались от моих поразительной точностью, а тело, очевидно, закаленное годами тренировок, идеально контролировало каждый жест. Она была близка к уровню профессиональной танцовщицы. Наверняка занималась балетом или танцами почти всю жизнь, и я не мог оторвать от нее глаз. Та печаль, что я уловил в ее взгляде сегодня утром, испарилась. Она буквально оживала в ритме музыки, в веселом смехе посетителей, в пылком энтузиазме Ноя, не устававшего выкрикивать ее имя. Когда заиграла медленная композиция, я притянул ее к себе и прошептал, касаясь ее волос:

— Ты поистине божественна в танце. Но давай подарим им зрелище, которого они жаждут.

Ее изумрудные глаза встретились с моими.

— Доминик, – предостерегла она.

Но я не слышал предостережения. Мои мысли были поглощены ее губами, близостью ее тела, тем, как она озаряла мою душу ослепительным светом, в то время как я долгие годы довольствовался лишь жалким мерцанием. Таблоиды, конечно, сочли эту новость вымыслом, решив, что все происходящее – не более чем наша шутка. Я не мог допустить ни тени сомнения в этом вопросе. Это уже не имело отношения к Натии. Здесь крылось нечто большее.

В тот вечер я при всех поцеловал Клару Милтон, и этот поступок превратился в громкое заявление, которому суждено было остаться в памяти надолго. Даже когда мы закрыли глаза, вокруг вспыхивали фотокамеры папарацци, запечатлевшие все до мельчайших подробностей. Это означало, что не только наши коллеги и мой брат стали свидетелями этого, но и все присутствующие в зале. Натия непременно узнает об этом. Однако никто из них не имел для меня сейчас значения.