Книга Между любовью и ненавистью, страница 186 – Шейн Роуз

— Но зачем? – вырвалось у меня. – Когда ты успел?

— Мы работали над ней всю неделю, пока тебя не было. Если я не мог быть с тобой, мне хотелось сохранить хотя бы твой образ.

Я мотнула головой, слезы обжигали глаза, сердце готово было выскочить из груди, а мысли проносились с бешеной скоростью.

— Доминик, это…

— Это наш дом, и мне важно, чтобы ты чувствовала себя здесь спокойно, пока восстанавливаешь силы.

— Ты ведь знаешь, что вовсе не обязан меня опекать. Я в состоянии сама о себе позаботиться.

— Конечно, но, Клара, если я перестану заботиться о тебе, кто тогда позаботится о той пустой оболочке мужчины, в которую я превращаюсь? – Он указал в сторону кабинета. – Обязательно загляни туда.

Я прикусила щеку.

— Зачем ты все это сделал?

— Если я заставил тебя чувствовать только образом в моем воображении или наши отношения казались тебе не настоящими, – прости меня. Я хочу вернуть свою девушку. Это весомая причина?

Я лишь кивнула, поскольку перед глазами вспыхнули такие живые, ослепительные краски, что я не удержалась и распахнула двухстворчатые двери, застыв в изумлении. От пола до потолка, вдоль каждой стены стояли книги всех цветов радуги, выстроенные в безупречные ряды, где каждый оттенок гармонично перекликался с соседним.

— Почему ты изменил здесь интерьер?

— Потому что превратил свой кабинет в твой.

— Боже мой.

— Нравится? – В его голосе звучала неподдельная тревога. Он стоял неподвижно, а на лбу выступила испарина.

— А если бы я сказала, что мне не нравится? – Я наконец повернулась к нему, с трудом оторвав взгляд от книжных полок.

— Я бы не спал всю ночь, переделывая эту комнату, как ты когда-то делала это для меня.

— Верно. Но тебе не нравились мои изменения.

Он промычал что-то невнятное.

— Ты ненавидел меня и многое из того, что я делала, когда только переехала сюда, – напомнила я ему.

— Ненавидел тебя? – переспросил он, сделав шаг в мою сторону.

— Ну да, или хотя не знаю. – Я пожала плечами.

— Не знаешь? – Улыбнувшись, он покачнулся на пятках, засунул руки в карманы брюк и негромко произнес: – Когда оглашали завещание, я злился, потому что не мог избавиться от твоей пекарни в ту же секунду, как она появилась на моем курорте. Ненавидел, что ты пыталась заразить остальной курорт яркими красками. Ненавидел, что согласился. Ненавижу, что теперь, заходя туда, чувствую запах твоих фирменных кексов и этого твоего проклятого кофе, к которому успел пристраститься. Ненавидел себя за то, что засыпал, думая о тебе, и просыпался, пытаясь отыскать твое тело рядом. Я ненавидел тебя. Ненавижу, что причинил тебе боль, ненавижу, что не могу ничего исправить, что не в силах отпустить тебя, и даже мысли не допускаю об этом. И больше всего ненавижу то, что ты достойна кого-то лучше меня.

Слезы струились по моему лицу от услышанного, и я попыталась прервать его, но он вскинул руку:

— Но этого не случится, Клара, потому что я убью любого, кто посмеет встать между нами. Ты понимаешь? Я оказался точно таким же, как те мужчины, которых осуждал за безудержную ревность. И это не пустые слова.

— Дом, – начала я.

Он принялся беспокойно ходить по комнате.

— Я не шучу. Валентино не выживет без своего драгоценного ресторана. Если пойдешь с ним на второе свидание, я прикрою его заведение. Уничтожу карьеру всеми доступными средствами.