Книга Между любовью и ненавистью, страница 108 – Шейн Роуз

Раз уж мне предстояло остаться здесь, следовало собраться с духом и пройти через выпавшее испытание. Но как? Я сделала глубокий вдох, вышла в помещение, скрестив руки. Этот жест стал для меня своеобразным щитом, призванным оградить от неуместных чувств к мужчине, который умел быть невероятно притягательным в роли моего фальшивого парня и абсолютно безжалостным в качестве делового партнера.

— Доминик, я не хочу ссориться с тобой.

— Конечно хочешь, маленькая бунтарка. Мы оба любим ругаться и заниматься сексом. Наверное, это у нас лучше всего получается вместе.

— Мы ни разу до конца не переспали, – сказала я, вновь закипая от злости, потому что опять все сводилось к этому бессмысленному разговору. – И не будем. Я поживу у тебя пару ночей, пока не разберусь с жильем…

— В моем доме имеется отдельное крыло, где ты можешь остановиться, Клара. Ничего страшного не случится, – произнес он неожиданно мягким, почти утешительным тоном, словно его внезапно охватило раскаяние за свои поступки. – Кроме того, это будет выглядеть уместно в рамках наших фальшивых отношений.

Так вот в чем дело. Я сделала глубокий вдох, изо всех сил стараясь сдержать слезы, обжигавшие глаза.

— Я знаю, что представляю для тебя определенный ценный актив. И что эти фальшивые отношения выгодны нам обоим. Но… – Я предостерегающе подняла руку, не давая ему и рта открыть. – Не обращайся со мной как с бездушной игрушкой, с которой можно забавляться. Я большую часть жизни провела в амплуа игрушки и аксессуара. Но здесь отказываюсь повторять ту же роль. Никогда.

— Клара. – Доминик нахмурился, и я отчетливо осознала, что он не способен понять мои чувства. Да и как он мог их понять? – Я вовсе не хотел, чтобы ты испытывала…

— Мне плевать, какими намерениями ты руководствовался. Ты просто не думал. – Я скрестила руки на груди. – Ты уничтожил то, что принадлежало мне. Моя мать и сестра изо дня в день диктовали мне, как жить, Доминик. Возможно, тебе трудно это понять, а я не собираюсь сидеть и рыдать на твоем плече, но я покинула тот дом ради того, чтобы обрести нечто свое. Исключительно свое! Я купила вещи для квартиры, чтобы создать то место, о котором мечтала, а ты все разрушил.

— Клара, – прошептал он мое имя, будто пытаясь принести извинения, но стоило ему протянуть руку, чтобы смахнуть мои слезы, как я отступила. – Проклятье, детка. Я не предполагал, что это причинит тебе такую боль.

— Потому что ты даже не потрудился спросить. – Я покачала головой. – Впрочем, это уже не имеет значения. – Я сделала глубокий вдох. – Но именно сейчас я устанавливаю новое правило: если желаешь, чтобы наши нелепые фальшивые отношения выглядели убедительно, тогда научись спрашивать. Больше я такого не потерплю. Пообещай мне. – С этими словами я протянула ему руку.

Он пару мгновений то сжимал, то разжимал челюсти.

— Я не заключаю с тобой сделок рукопожатием, кексик.

— Не вздумай…

Доминик молниеносно наклонился к моим губам, и противиться этому порыву было невозможно. Я испытывала несказанное наслаждение от этого поцелуя, пусть он и был пропитан ненавистью.

КЛАРА БЫЛА настолько поглощена опасениями из-за этого чертового курорта и моими ожиданиями от него, что практически не уделяла внимание собственным нуждам. Она, по сути, продала душу таблоидам, настояв на продолжении их публикаций. Снова и снова я наблюдал, как она ставит благополучие окружающих выше своего счастья.