Книга Рабыня Шейха. Заключенная в золото, страница 89 – Ульяна Соболева

Я проснулась, чувствуя, как горят глаза от пролитых слез. Сердце билось неравномерно, причиняя боль каждый раз когда я думала о бабушке. О моей бабулечке, которую я так сильно любила. О Лизе. О моей маленькой девочке, которая осталась совсем одна. В горле застрял комок, и его не удавалось проглотить, словно это была сама тревога, поселившаяся внутри меня. А потом…когда я забылась тревожным сном мне снился кошмар. Я видела Лизу, её маленькие руки, протянутые ко мне, как будто она отчаянно пыталась дотянуться, чтобы я её обняла, уберегла. В её глазах — страх, непонимание, пустота. Рядом слышался тихий голос бабушки, словно шёпот из другого мира, он был печальный и приглушённый, как эхо в пустом холодном помещении. Я не видела её, но знала, что она где-то рядом. Это было болезненное ощущение утраты, когда кажется, что вот-вот, и любимый человек исчезнет навсегда. Я резко открыла глаза, ощущая, как пульсирует боль в висках, а на щеках блестят следы слёз. В комнате царила темнота, лишь слабый луч света из коридора пробивался через щель под дверью, и этот маленький проблеск был единственным, что связывало меня с реальностью. Я огляделась и сразу заметила, что кровать Амаль пуста. После моей истерики она осталась со мной…Долго утешала меня, отпаивала чаем. Холодок пробежал по спине. Куда она могла уйти посреди ночи? В голову закралась мысль о чём-то нехорошем, но я пыталась её отогнать.

Я села на кровати, обхватив себя руками, мне почему-то было очень холодно. Никак не удавалось избавиться от гнетущего ощущения, что что-то пошло не так. Моё беспокойство росло, когда я подошла к двери, прислушиваясь к глухой тишине за стенами. Сердце билось где-то в горле, готовое вырваться наружу. И вдруг раздался тихий, настойчивый стук. Звук был едва слышен, но отчего-то он пронзил меня, словно нож. Я замерла, не зная, стоит ли открывать. Но что-то внутри заставило меня потянуться к дверной ручке. Когда я её открыла, передо мной стояла девушка. Лицо казалось знакомым, но имя никак не всплывало в памяти. Она выглядела обеспокоенно, её глаза метались по сторонам, словно она боялась, что за нами кто-то наблюдает. В темноте её бледное лицо казалось призрачным.

— Где Амаль? — голос дрожал, но я старалась говорить спокойно, чтобы не выдать свою тревогу.

Девушка сделала шаг ближе, и я ощутила исходящий от неё холод. Её голос был тихим, как будто она боялась, что её услышат.

— Её забрали в лазарет. Ей стало плохо, — сказала она быстро, глаза её были настороженными, как у загнанного зверька. — Но она передала вам сообщение: есть человек, который может помочь вам найти вашу дочь. Он готов это сделать для вас…

— Кто этот человек?

— Брат Амаль…Идемте. Я отведу вас к нему. Вы поговорите.

Моё сердце замерло. В голове вспыхнули тысячи вопросов, но ни один не мог найти ответа. Откуда она знает о Лизе? Как это стало известно Амаль? Почему она решила доверить это именно этой девушке? Каждая мысль, каждый ответ был как острый осколок, который вонзался глубже и глубже, причиняя боль.

Я смотрела на девушку передо мной и чувствовала, как страх заполняет всё внутри. Хотелось кричать, выбежать из этой комнаты, из этого дворца, но ноги словно приросли к полу. Моя дочь... мысли о ней, как ядовитые занозы, не давали покоя ни на секунду. Вспомнился сон, её испуганные глаза, тонкие ручки, протянутые ко мне, как будто она хотела кричать, но не могла. Как будто ей не позволяли.