Книга Рабыня Шейха. Заключенная в золото, страница 88 – Ульяна Соболева

— Поставишь на громкую связь! – приказал Амирт и достал сигарету, сунул в рот и поднес к ней золотую зажигалку.

Номер бабушки набирался автоматически, пальцы словно сами знали, что делать. Гудки… длинные, бесконечные гудки. Никто не отвечал. Я прижала телефон к уху сильнее, словно от этого зависело, будет ли ответ. Я попробовала снова. И снова. И снова. Тишина на другом конце провода, как удар по сердцу. Чувство безысходности и паники начало накрывать меня, и мне хотелось кричать, чтобы кто-нибудь ответил. Но никто не отвечал.

Я набрала номер соседки, и спустя несколько секунд в трубке послышался хриплый, усталый голос, знакомый и родной, но в то же время такой чужой.

— Алло…говорите! Алло!

— Тамара Николаевна…Тамарочка Николаевна. Это Женя. У меня мало времени. Я не могу дозвониться к бабушке.

На том конце возникла пауза. Жуткая, тянущаяся пауза, будто время остановилось.

— Здравствуй, Женя, твоя бабушка умерла…две недели назад — голос соседки звучал как приговор, как лезвие которое полоснуло по горлу. — Лизу забрали в интернат. Твой муж исчез…его нигде нет.

Я не сразу поняла, что она сказала. Эти слова словно разорвали меня на части, разбили всё, что ещё держалось внутри. Телефон выпал из моих рук, словно он обжёг меня, и я почувствовала, как мои ноги подкашиваются. Я упала на колени, и мир перед глазами стал тусклым и мутным. Всё поплыло, всё потеряло смысл. Я кричала. Громко, отчаянно, раздирая горло хриплым криком, который, казалось, разрывал меня изнутри. Слёзы текли по щекам, я всхлипывала, хваталась за пол, пытаясь удержаться и не раскрошиться на осколки в этом море боли, но волны горя захлёстывали меня, топили, и я не могла сопротивляться. Когда я рухнула на пол, Амирт мгновенно подхватил меня, поднял, как ребёнка, и прижал к себе. Я чувствовала его руки на своей спине, его дыхание, горячее и тяжёлое, и вдруг поняла, что он гладит меня по голове, шепчет что-то на арабском, слова, которые я не могла понять, но они были тёплыми, словно пытались обнять меня, защитить от всего.

— Я пошлю людей… мы все узнаем, — его голос был тихим, почти нежным, и я не могла поверить, что это тот же человек, который минуту назад был готов разорвать меня на части. Его слова были обещанием, но я уже не верила в обещания. Всё, что я знала — это боль, острая и непрекращающаяся, будто каждый вдох разрывал меня изнутри.

Я пыталась удержаться в его руках, но ноги отказывались слушаться, я чувствовала себя слабой, разбитой, опустошённой. Он держал меня крепко, не отпускал. Его лицо казалось таким близким, таким тревожным и растерянным, и я не могла понять, почему он был здесь, почему не ушёл, почему не оставил меня одну.

— Пожалуйста… — это было всё, что я могла сказать, но даже сама не знала, о чём прошу. Может, чтобы он вернул мне время, вернул мне бабушку, вернул мне дочь, но я знала, что это невозможно. В этот момент дверь открылась, и на пороге появился человек, один из охранников. Шейха позвали, его срочно ждали. Он ещё раз посмотрел на меня, будто прощаясь, и медленно отпустил меня, аккуратно, как будто боялся причинить боль.

— Я пошлю людей… они все узнают, обещаю, — повторил он, прежде чем выйти, оставив меня одну.

Ночь окутала гарем густым покрывалом тишины, словно вязким чернилом, в котором погружались все звуки. Лёгкий шорох листьев за окном, слабое журчание фонтана во внутреннем дворе — казалось, эти звуки доносились из другого мира, где не было места боли и горю. Но я была здесь, в холодной и пугающей реальности, и никак не могла избавиться от ощущения, что меня накрыло чёрным облаком безысходности.