Книга Рабыня Шейха. Заключенная в золото, страница 26 – Ульяна Соболева

— Он вернётся сегодня, — шепнула одна из девушек, сидящая рядом. Её глаза блестели от волнения. — Мы наконец-то увидим его.

Я не понимала, о чём она говорит, и не успела спросить, когда дверь внезапно распахнулась. В комнату вошла Фарида, её лицо было холодным, как всегда, но в её глазах я заметила что-то новое — тревогу или, может быть, напряжение.

— Все встать, — приказала она, её голос прозвучал жёстко. — Он возвращается.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось. Кто возвращается? И почему это вызвало такую реакцию у всех остальных? Девушки вокруг меня тут же вскочили на ноги, их лица мгновенно изменились. Волнение, которое я чувствовала вокруг, нарастало, словно волна, грозящая смести меня с ног. Я не понимала чему они радуются и почему волнуются. Меня ничего особо не трогало.

Мы вышли в главный зал, украшенный так, что от блеска золота и драгоценных камней рябило в глазах. Я видела, как девушки стараются занять самые выгодные места, их движения были резкими, порывистыми. Они перешёптывались, бросая друг на друга быстрые взгляды. Я же просто стояла, чувствуя, как внутри меня растёт тревога. Что-то в этой суете было неправильным, но я не могла понять, что именно. Вдруг все замерли. В зале стало тихо, настолько, что я слышала своё собственное дыхание. Двери открылись, и в зал вошёл он. Шейх.

Я видела его и не могла поверить своим глазам. Он был как мираж, как воплощение идеала, но с тёмным, мрачным оттенком, который сковывал сердце холодом. Он был очень высоким, с крепким накачанным, спортивным телом, которое казалось выточенным из мрамора. Его одежда — традиционный арабский наряд, называемый кандура, была полностью чёрной, но украшенной тонкой золотой вышивкой. Кандура струилась по его телу, подчёркивая каждую деталь, каждую мышцу, словно это было частью его силы. На его голове была черная куфия, закреплённая золотым агалем. В этом наряде он выглядел величественно, словно сам властитель всего мира, но в его глазах я видела холод и власть, которые вызывали у меня трепет и отвращение одновременно.

Он двигался плавно, словно хищник, знающий свою силу. Его взгляд был тяжёлым, почти невыносимым, я почувствовала, как внутри всё сжимается от желания спрятаться, исчезнуть. Но я не могла отвести глаз. В нём было что-то завораживающее, как в огне, который притягивает взгляд, даже если знаешь, что он сожжёт тебя дотла.

Вокруг меня раздались восхищённые вздохи. Девушки шептались, их глаза блестели от восхищения и надежды. Они смотрели на него, как на бога, которому хотели бы угождать.

— Он такой красивый, — прошептала одна из девушек, её голос дрожал от волнения.

— Как же повезёт той, кого он выберет, — добавила другая, её глаза горели жадностью.

Я не могла понять, как они могут так восхищаться человеком, который позволяет себе обращаться с нами, как с вещами. Но в то же время я понимала, что и я не свободна от этого очарования. В его красоте, в его силе было что-то, что притягивало, как магнит, но я чувствовала, что это притяжение смертельно опасно. Оно сожжет дотла. Моё сердце колотилось, и я стояла, не в силах сдвинуться с места. Он остановился в центре зала, его взгляд прошёлся по рядам девушек, и я почувствовала, как ледяная волна страха прокатилась по моей спине. Его глаза были холодными, как сталь, но в них было что-то большее — сила, которую невозможно было игнорировать. И этот цвет глаз. Желто-коричневый, тигриный. Как будто его глаза отливают золотом, которое его окружает. Я никогда не видела подобный цвет глаз.