Книга Рабыня Шейха. Заключенная в золото, страница 29 – Ульяна Соболева

Фарида появилась в комнате рано утром, её лицо было таким же холодным, как и вчера. Она быстро разбудила девушек, приказав им собраться в главном зале. Мы все подчинились, как послушные куклы, не смея протестовать.

Когда мы вышли в зал, я заметила, что атмосфера стала ещё более напряжённой. Девушки переговаривались, бросали друг на друга подозрительные взгляды. В этом мире не было места дружбе — только соперничество, только борьба за выживание.

— Сегодня шейх будет выбирать, кто из вас проведёт с ним вечер, а возможно и ночь… — объявила Фарида, её голос был полон скрытой угрозы. — Будьте готовы к тому, что вас могут вызвать в любой момент. И помните — ваше поведение будет определять вашу дальнейшую судьбу.

Меня охватила паника. Я не могла представить, что будет, если шейх выберет меня. Но ещё больше меня пугало то, что я не могла предсказать, что произойдёт, если он этого не сделает. Всё вокруг было настолько непредсказуемо, что я чувствовала себя на грани безумия.

День тянулся медленно. Мы сидели в комнате, ожидая своей участи, и напряжение было невыносимым. Девушки пытались казаться спокойными, но я видела, как они нервничают, как их руки дрожат, как они стараются не встречаться взглядом друг с другом. Я сидела на своём месте, чувствуя, как внутри поднимается волна отчаяния. Я не знала, что делать. Я не могла убежать, я не могла спрятаться. Я могла только ждать, когда меня позовут, и надеяться, что всё это окажется лишь дурным сном.

Вечер наступил, и нас начали вызывать по одной. Я слышала, как девушки уходят, как их голоса затихают в коридорах. Каждое имя, произнесённое Фаридой, было, словно эхо необратимости. Для меня. Я знала, что каждая из них идёт на встречу с шейхом, и я не могла понять, что они чувствуют в этот момент. Страх или надежду? Когда моё имя не прозвучало, я почувствовала странное облегчение, смешанное с тревогой. Меня не выбрали. Но что это значит? Что будет со мной дальше?

Я лежала на своей кровати, прижимаясь спиной к стене. Ее шероховатая поверхность царапала кожу, но мне было все равно. Закрыть глаза и забыться в темноте. Но сон не шел. Перед глазами стоял он. Шейх. Его тигриные глаза пронзали меня насквозь, словно холодное лезвие. Чувственные, пухлые губы, прикрытые черной бородой и усами, казались такими жестокими и в то же время такими обманчиво нежными. Почему я не могла перестать думать о нем? Он вызывал во мне дрожь и дикий ужас. Больной страх, но и что-то еще. Нечто, что я не могла понять. Он был как яд, медленно проникающий в мои вены, отравляющий меня изнутри.

«Вот и хорошо, что он выбрал кого-то другого», — думала я, пытаясь избавиться от этих навязчивых образов. Мое сердце билось так сильно, что казалось, его звук разнесется по всей комнате, выдавая меня.

— Он выбрал какую-то француженку, носатая уродливая дура, — ворчала Малика, швыряя свои вещи в ярости. Ее прихлебательницы тут же поднимали их, как верные собачонки, и пытались утешить свою хозяйку.

Я отвернулась к стене, пытаясь не слушать их. Мне все это было диким. Как будто я оказалась в каком-то сюрреалистичном мире, где разум уже давно перестал иметь значение. Но каждый звук резал слух, заставлял меня снова и снова возвращаться к реальности.

— Эй, ты, славянка! — вдруг послышался гнусный голос Малики. Я вздрогнула, но не обернулась. — Что, расстроилась? Да ты на хер никому не нужна, пользованая. Тебя никогда не выберут! Знаешь, что с тобой будет? Через пару недель…ну максимум месяцев тебя кому-то подарят, выдадут замуж за кого-то из слуг. Будешь битая, затраханная каким-то нищебродом. И благодарна за это. Ты еще и рожавшая… где дела своего выкормыша? Бросила в погоне за баблом в эмиратах?