Книга Рабыня Шейха. Заключенная в золото, страница 22 – Ульяна Соболева

— С этого момента вы принадлежите шейху Амирту Али аль-Музаффару, — произнёс он, и его слова прозвучали как приговор. — Здесь вы будете выполнять все его приказы. Любое неповиновение будет жестоко караться. Запомните это.

Комната, в которой мы находились, была украшена в восточном стиле: на полу лежали роскошные ковры с замысловатыми восточными узорами, по стенам были развешаны тяжёлые шёлковые драпировки, придающие помещению вид совершенно другой эпохи. Большие окна, за которыми простирался сад, были закрыты резными ставнями, пропускающими внутрь лишь узкие полоски света. В центре комнаты находился низкий стол, вокруг которого располагались мягкие подушки, обтянутые золотистой тканью. Здесь всё кричало о роскоши, но эта роскошь была мрачной, давящей, словно воздух в этой комнате был пропитан властью и страхом.

Я смотрела на это великолепие, чувствуя, как внутри всё холодеет. Ясир ещё раз окинул нас взглядом, и я увидела, как в его глазах мелькнуло что-то похожее на презрение. Затем он развернулся и вышел, оставив нас в этой комнате, где мы были обречены провести свою новую жизнь, полную страха и унижений.

Когда Ясир ушёл, оставив нас в этой мрачной комнате, дверь снова открылась, и внутрь вошла женщина. Она была невысокого роста, с тёмными, проницательными глазами и в синем платке украшенном золотистыми завитушками, красиво повязанном вокруг головы и шеи. На вид лет пятидесяти-шестидесяти. Её лицо было лишено эмоций, а взгляд — холодным и строгим. В руках она держала длинную палку, которой слегка постукивала по полу, создавая ритмичный, пугающий звук.

— Меня зовут Фарида, — сказала она, её голос был низким, но твёрдым, не допускающим возражений. — Я ваша наставница и надсмотрщица. Моё слово здесь — закон.

Она говорила по-русски. С акцентом, чуть коверкая слова, но от этого только становилось страшнее.

Фарида была му’аллимой — женщиной, чья задача состояла в том, чтобы обучать новоприбывших девушек, следить за их поведением и подчинением. В этом гареме, скрытом от глаз мира, она была не только наставницей, но и судьёй, решающей, как следует наказывать за непослушание.

— Вы, вероятно, думаете, что попали в ад, — продолжила она, медленно проходя перед нами, оглядывая каждую из нас с головы до ног. — И вы правы. Это место — не просто гарем. Это личное убежище шейха, его тайное пристанище, где действуют только его правила.

Я смотрела на неё, чувствуя, как холод сжимает грудь. Эта женщина была не просто надсмотрщицей. Она была воплощением страха, который окружал это место, и её слова были полны ужасающей правды.

— Ясир — правая рука шейха, — продолжила Фарида, её голос был полон презрения. — Он отвечает за подбор девушек и поддержание порядка в гареме. Его слово здесь — закон, и любое неповиновение карается жестоко. Вы принадлежите шейху, и теперь ваша жизнь зависит от того, насколько хорошо вы будете исполнять свои обязанности. Ублажать своего хозяина.

Её глаза встретились с моими, и я почувствовала, как по коже пробежал холод. Это был не просто взгляд, а предупреждение. Мне хотелось верить, что Фарида не была жестокой по природе, но её долг был защищать порядок и дисциплину в этом месте, и она не допустила бы слабости ни у кого из нас.

— Здесь действуют строгие правила, — продолжила она, теперь уже обращаясь ко всем нам. — Любая попытка побега или неподчинение караются смертью. Шейх не терпит неповиновения, и те, кто попытается нарушить его волю, исчезают навсегда. Не забывайте об этом. Впрочем, вы и так исчезли. Вас нигде нет. Ни по каким документам. Об этом позаботились.