Книга Тёмный защитник, страница 121 – Ноа Хоуп

— Синьор Моррети, – робко и взволнованно окликнула меня служанка. – Простите, что беспокою вас, но… ваша жена…

Я вопросительно поднял бровь, готовясь к худшему. Элоиза нервно теребила уголок белоснежного передника, ее взгляд метался по полу, не решаясь встретиться с моим.

— Я… слышала, как она… плакала… на веранде… – запинаясь, продолжала служанка. – Осмелилась спросить… может, ей нужна помощь… но… синьора Моррети… она… как-то странно посмотрела на меня… таким пустым взглядом… будто… меня там и не было… А потом просто отмахнулась… и… я ушла…

Внутри меня все похолодело, волна страха окатила с головы до ног.

Марсела плакала? Моя гордая, сильная девочка с огненным характером? Что, черт возьми, могло расстроить ее? Ее проклятый брат? Или, еще хуже, лживый ублюдок, ее отец?

Тревога, словно осколок стекла, вонзилась в грудь. Я крутанулся, чувствуя, как по венам разливается ярость, как сжимаются кулаки, готовые разнести вдребезги все препятствия на своем пути. Не обращая внимания на перепуганную Элоизу, я стремительно бросился к веранде, к своей жене. Каждый шаг отдавался в груди глухим тревожным ударом. В голове роились мрачные мысли, рисуя самые ужасные картины.

Проклятье! Мне не следовало оставлять ее одну! Я должен был находиться рядом, когда она разговаривала со своей семьей, и защитить от их яда!

Я распахнул стеклянную дверь веранды и замер, пораженный открывшейся картиной. Марсела лежала на холодном каменном полу без сознания, хрупкая и беззащитная, как сломанная кукла. Ее лицо, обычно такое яркое, живое, сейчас было мертвенно-бледным, почти прозрачным, его оттеняли лишь темные круги под глазами. Каштановые волосы веером рассыпались по полу, контрастируя с белизной кожи. Руки безвольно лежали вдоль тела, тонкие пальцы слегка подрагивали.

В тот момент время остановилось, застыло в одном бесконечном мгновении ужаса. В груди с новой силой вспыхнула жгучая, нестерпимая боль, словно кто-то вонзил в сердце раскаленный клинок, провернул его там, разрывая плоть, выжигая душу, оставляя после себя пустоту и пепел.

Я бросился к жене, рухнул на колени рядом с неподвижным телом, судорожно сжимая ее холодную руку в своей.

— Марсела! – вырвался хриплый, полный отчаяния крик. – Что с тобой?! Очнись, бабочка!

Через вечность, которая уместилась в несколько неровных ударов сердца, она открыла глаза. Затуманенный, полный невыразимой боли взгляд скользнул по мне, а затем устремился в пустоту, где клубились незримые мне кошмары.

— Алессио… – прошептала она, голос был надтреснутым, слабым, будто жена долго кричала и плакала.

Я хотел спросить, умолять рассказать, что случилось, но внезапно ее пронзительный крик заставил меня вздрогнуть. Рыдания сотрясали ее тело, Марсела металась по полу, как подбитая птица, отчаянно бьющаяся о прутья невидимой клетки.

Не понимая, что происходит, что вызвало столь бурную, безудержную реакцию, я подхватил ее на руки и понес в спальню. Бережно уложил на постель и лег рядом, прижимая дрожащую Марселу к груди, отчаянно пытаясь согреть ее своим теплом, защитить от невидимых демонов, терзающих ее измученную душу.

— Что случилось, бабочка? – прошептал я, с трудом сдерживая ярость, которая грозила уничтожить меня изнутри. Челюсти сжимались так сильно, что скрипели зубы. – Кто тебя так расстроил? Микеле? Анджело? Скажи мне, cara mia, и я превращу их жизни в ад. Клянусь, сотру их в порошок, чтобы даже праха не осталось.