Книга Тёмный защитник, страница 120 – Ноа Хоуп

Слова ударили меня наотмашь, как плетью. Брат проявил такую жестокость, что я потеряла дар речи.

Микеле отключился, безжалостно отрезав меня от себя, оставив наедине с невыносимой душевной болью, с гнетущим отчаянием, с зияющей, кровоточащей дырой в сердце. Я судорожно попыталась дозвониться до него, трясущимися, непослушными пальцами набирая заветный номер, но он сначала не отвечал, а потом просто выключил телефон. Горячие слезы хлынули по моему лицу нескончаемым потоком, размывая контуры окружающей реальности, превращая ее в сплошное расплывчатое пятно.

Телефон выскользнул из моих ослабевших пальцев, упав на пол веранды, глухо стукнувшись о каменную плитку.

— Мика… – всхлипнула я, невидяще глядя на мерцающую под солнцем воду канала. Великолепный вид на Венецию, который должен радовать глаз, теперь казался тусклым, серым, безжизненным.

Внутри меня зияла бездонная пустота. Я не чувствовала ничего, кроме пронизывающего до костей холода, который медленно, но неумолимо распространялся по телу, замораживая и мою душу.

— Синьора Моррети, с вами все в порядке? – раздался откуда-то сбоку тихий голос одной из горничных. – Я могу вам чем-нибудь помочь?

В ответ я лишь слабо покачала головой, не в силах произнести ни слова, и жестом попросила оставить меня одну. На лбу служанки появилась тревожная морщинка, она нерешительно потопталась на месте, но затем послушно кивнула и бесшумно вернулась в дом.

Я подняла телефон с пола, сжала его в руке, чувствуя металлическую поверхность корпуса, и попыталась снова дозвониться до брата. Но бездушный голос автоответчика равнодушно повторял, что вызываемый абонент недоступен.

— А-а-а-а-а-а! – громко закричала я, вкладывая в этот крик всю свое отчаяние, и бессильно опустилась на кресло, позволяя разрушительным эмоциям захлестнуть меня, утащить на дно, в пучину горя. Слезы все текли и текли по щекам, оставляя после себя соленые, горькие следы.

Мир вокруг рушился, рассыпаясь на тысячи осколков, как разбитое зеркало, и я не знала, как собрать его обратно, как жить дальше, осознавая, что потеряла самое дорогое, что у меня было.

Внезапно новая боль пронзила висок, как будто кто-то вонзил туда раскаленный гвоздь. Я схватилась за голову, пытаясь унять пульсацию. В глазах потемнело, а в ушах зазвенело. Дыхание стало прерывистым, поверхностным. Меня замутило, и я, с трудом поднявшись на ноги, побрела к перилам, цепляясь за них, как за спасательный круг. Желудок свернулся в тугой, болезненный узел.

Я перегнулась через перила, жадно хватая ртом воздух, пытаясь хоть как-то унять подступающую тошноту.

Мир вокруг опять стал терять четкие очертания. Казалось, что сама реальность дрожит и колеблется. Я зажмурилась, стараясь оставаться в сознании, бороться с накатывающей темной волной. Но силы быстро покидали меня. Ноги подкосились, и я рухнула на каменный пол.

Тяжелая дубовая дверь особняка со скрипом поддалась моему напору, впустив в прохладную тишину холла. Скинув пиджак на протянутые руки подскочившей Элоизы, устало потер переносицу. Проклятый Рикардо, возомнивший себя умнее нас, решил, что может безнаказанно играть с деньгами Коза Ностра.

Какой же чертов глупец. Никто и никогда не сможет обмануть семью Моррети!

Мне пришлось попотеть, чтобы выбить из него спесь вместе с признанием и долгом, преподав урок, который он запомнит на всю жизнь. Каждый мускул тела гудел от напряжения, а виски ныли, отзываясь тупой болью в затылке. Все, чего я жаждал в этот момент, – горячий душ, глоток скотча и забыться безмятежным сном в объятиях жены, вдыхая аромат ее волос. Но испуганный, почти виноватый взгляд Элоизы заставил меня насторожиться. Предчувствие чего-то неладного, холодное и липкое, как змея, обвилось вокруг сердца.